Выбирай сердцем

Потому что он выглядел до чёртиков притягательно в простой чёрной футболке поло и светло-голубых джинсах. Никогда не видела, чтобы человеку так шёл чёрный цвет, плюс эти расстёгнутые пуговицы на планке футболки… Ещё чуть-чуть, и я снова начну его разглядывать, как при нашей первой встрече. А вот Жеглов не стеснялся, рассматривал меня, медленно опуская голову:

– Ноги у тебя в этой юбке…

– Знаю, спасибо, – перебила, не дав ему закончить фразу и взбесить меня ещё сильнее.

Он усмехнулся и, кивнув в сторону комнат, сказал:

– Ну пойдём.

Квартира семьи Жегловых была трёхкомнатной и выходила окнами на другую сторону нашего дома. Это я поняла по её расположению, на экскурсию Самурай решил не отвлекаться, просто провёл меня сразу в зал знакомить с родителями. Они оба были очень высокими: мама одного роста со мной или даже чуть выше, красивая (теперь понятно, на кого похож их сын), с гладко зачёсанными на прямой пробор и завязанными в тугой низкий узел волосами, хрупкая и изящная; отец казался выше сына, потому что был широким, мощным дядькой с бородой, этакий сибирский лесоруб. Я мило улыбалась, делая вид, что не замечаю их оценивающих взглядов, пока Жеглов нас представлял:

– Лариса Владимировна, Глеб Васильевич, мои мама и папа. Это – Ксения.

Мне показалось, или его голос действительно дрогнул от волнения?

– Очень приятно. Это вам. – Я протянула Ларисе Владимировне коробку конфет.

– О, французские. Большое спасибо. Хотя, честно сказать, – она понизила голос и указала головой в сторону мужа, – конфеты в нашей семье больше папа любит.

– Честность за честность, – таким же заговорщицким голосом сказала я, – я тоже не люблю шоколад.

– У вас много общего, – вклинился в нашу беседу Жеглов-сын. – Ксения занималась художественной гимнастикой, мастер спорта, а мама – преподаватель классической хореографии в балетной школе.

Теперь понятно, откуда в ней изящность и грация. Я непроизвольно выправила спину и поставила ноги в третью позицию, а Лариса Владимировна улыбнулась ещё шире и сказала:"

"– Ксения, расслабьтесь, вы же не у станка. Идёмте чай пить. Разогреемся перед ужином.

В отличие от нашей, на этой кухне свободно умещались рабочая зона во всю стену со множеством шкафов и круглый обеденный стол. Мне досталось место справа от Жеглова. Стол был сервирован фарфором, а от количества вкусного на нескончаемых блюдцах глаза разбегались. Вот это я понимаю – разминка!

– Мать, ты расстаралась! – оглядывая ассортимент вкусностей, высказался Жеглов-старший. Как и положено лесорубу, голос у него был низкий, вибрирующий, но не строгий, с шутливыми нотками. – Хотя согласен, повод отменный – сын первый раз девушку в дом привёл.