Выбирай сердцем

 – Даже спиной я чувствовала, как он радуется тому, что снова вывел меня из себя. – Пошли.

– Пока не скажешь куда, я не пойду. – Упрямой я могла быть не меньше, чем любопытной.

– В школу идём. Топай давай.

Посчитав, что такого объяснения достаточно, Жеглов широко зашагал по дороге. Я вздохнула и поплелась за ним.

– А утром нельзя было в школу сходить? – с сарказмом спросила я, догнав его.

– Утром само собой. Тебе разве никогда не хотелось побродить по пустой школе, когда там никого нет? Темнота, тишина, гулкое эхо…

– Там есть сторож… – перебила я этого псевдолирика.

– Ну что ты, Керн, – Жеглов скривился, – никакой романтики! А ведь я для тебя стараюсь.

– Объясни по-человечески, может, тогда и я проникнусь твоей затеей.

Самурай пристально на меня посмотрел и спросил:

– Неужели тебе не показалась странной пропажа твоей формы?

– Ну-у… – неуверенно затянула я.

– Вот именно.

– Так зачем нам в школу сейчас?

– Будем проводить расследование."

"Он сказал это так спокойно, словно расследование для него являлось обычным занятием, хобби. «Что вы можете рассказать о себе? – Я красивый самоуверенный придурок, учусь в школе, а по вечерам веду расследования». Самурай поправил свой рюкзак и молча зашагал дальше, считая, что всё подробно объяснил. Но мне-то этого было мало.

– Даже если пакет пропал не случайно, – не унималась я, – тебе какое до этого дело?

– Во-первых, очень интересно узнать шутника, а во-вторых, его мотив. Как считаешь?

– Конечно, интересно. Но почему у тебя такой интерес к моим штанам?

– У меня интерес не к твоим штанам, а к тому, кто захотел оставить тебя без штанов.

Напоминание о том, в каком виде Самурай застал меня перед физрой, смутило и поубавило прыти. Я замолчала, коря себя за то, что так легко стушевалась перед ним. И только когда показался школьный забор, вернулась к расспросам:

– И как мы в школу попадём?

– Через дверь.

– А сторож нас пустит?

– За благодарность, – он кивнул на рюкзак, – пустит.

– Алкоголь?

– Ну что за стереотипы… – Самурай осуждающе покачал головой.

– А в школе что делать будем?

– Увидишь.

С этими словами он позвонил в дверь школы. Не как обычно, а условным сигналом: два коротких, один длинный. Конспиратор, блин.

– Матвей! Очень рад видеть лично! – Дверь нам открыл Шон Коннери советского разлива, причём от британца у него были лицо с бородой и фигура, а от Советского Союза – трикотажная олимпийка с надписями «СССР» на груди и «Самбо» на спине. – Проходите.

– Венедикт Карлович, это Ксения, я вам про неё говорил. – Манера речи Самурая звучала так, словно он действительно обращается к сэру Шону. – Ксения – это Венедикт Карлович.

– Очень приятно, Ксения.