Выдыхая боль

Не помню, где видела или читала, но в некоторых фирмах для сотрудников ставят манекен и на голову клеят фотографию начальника, чтобы работники били по челюсти и, таким образом, злость и пар выпускали. А у меня в сто раз лучше, а значит и эффективней, я не на его изображении, а на нём самом всласть оторвусь.

— По рукам, — бросив палку и отряхнув ладони, поднялась на ноги. — Только потом не обижаться и претензии не предъявлять.

Повесив ветровку на крючок, сбросила шлёпки, закатала штанины, чтобы не намочить, и только шагнула в сторону парилки, как Олег поймал за локоть.

— Кир, ты серьёзно, собралась меня парить в одежде? Поверь – это плохая идея. Разденься и обернись полотенцем.

— Ты же сказал в парилке уже не так жарко.

— Но не до такой же степени, чтобы там находиться одетой.

Подошла к дверному проёму парилки и просунула внутрь руку. Обволакивающая приятная теплота и не более.

— Мне в футболке и штанах будет в самый раз, — выдала я вердикт.

— Ну как знаешь, — Горский первым прошёл в парилку, забрался на верхний ярус полки, улёгся на живот и, широко расставив ноги, а руки расположив вдоль туловища, приготовился к экзекуции.

Орудие пыток, то есть два веника взяла с предвкушением и улыбкой на губах, а в голове звучал злорадный полусумасшедший хохот.

Ну, Горский держись, я тебе сейчас каждое обидное слово припомню.

Для начала, как особо изощрённый мучитель, решила расслабить жертву, сделав приятное, чтобы Олег лучше прочувствовал контраст между болью и наслаждением.

Потрясла над Горским вениками, чтобы капли с листьев намочили кожу, и неспешно, а где-то даже ласково, водила от головы до пят и обратно. Признаться, увлеклась и засмотрелась, тело у Олега шикарное, мужественное, сильное, рельефное, так и хочется дотронуться не вениками, а ладонями.

Всё, хватит слюни пускать, я тут не для этого.

Одновременно замахнулась обеими руками и с остервенением принялась хлестать.

Очуметь, сколько раз я ударила, ведь совсем ничего, а уже выдохлась и жарко, что сил нет. Воздуха не хватает, по спине льются ручьи, штаны, футболка и нижнее бельё промокли насквозь, а со лба свисают сосульки волос.

Остановилась, согнулась и шумно дышу. Как-то совсем не так получается, как задумывалось. Мне плохо и тяжело, а Горский от удовольствия млеет, что аж тихонько постанывает. Это во всём листья на вениках виноваты, слишком хорошо смягчают удары.

— Кир, чего застыла? — чуть приподняв голову, возмутился мужчина.

— А ты в курсе, что парить ­— это прямо-таки изнурительная работа?! Я уже выдохлась, — едва шевеля языком, проворчала я, и в качестве жалобы добавила. — И жарко ещё.

— Рано тебе выдыхаться, я ещё на другую сторону не переворачивался, — заявил мужчина и ловко перекатился на спину.