Вызов

Он спускает мои трусы и глубоко погружается, держась за мои бедра. Я стону от ощущения полноты и двигаюсь сама. Желая его, нуждаясь в том, чтобы он облегчил мое состояние.

Мне приходит в голову, что моя задница прямо там, на виду, ее невозможно не заметить в лучах почти вечернего солнца, пробивающихся через раздвинутые жалюзи. Но это, кажется, больше не важно. В процессе всех моих обнаженных контактов с Конором я знала, что этому мужчине все равно на мой мягкий живот и ямочки на заднице.

Черт, да что там «все равно» – он их в упор не замечает. На днях, когда я жаловалась на свой целлюлит на бедрах, он стоял за мной и подкалывал меня пять минут, ища, сжимая кожу и настаивая на том, что он ничего не видит.

Наверное, прекрасный секс обладает свойством повышать уверенность в себе. Или, может быть, я повзрослела.

С каждым толчком наши голоса становятся все громче. Я сжимаю пальцами простынь и на дрожащих ногах подаюсь назад, навстречу его резким движениям.

– О черт, детка. С тобой так приятно. – Конор обхватывает меня рукой, чтобы погладить клитор, приближая меня к оргазму.

Хоть и закусив губу, я все равно не могу приглушить звук, когда наконец-то кончаю верхом на его члене.

– Эй! – В дверь спальни ударяют три раза. – Кое-кто тут пытается учиться. Давайте там потише, если только вы не собираетесь пригласить нас присоединиться!

– Иди на хрен, Фостер! – кричит Конор в ответ.

Я тихонько смеюсь, и Конор стонет сквозь зубы, когда мое тело сжимается вокруг него и дрожит. Он выпрямляет меня, сжимая ладонями мои груди и делая короткие, быстрые толчки, чтобы достичь собственного оргазма. И вскоре он тоже начинает трястись, крепко меня обнимая и кончая внутрь.

– Почему с каждым разом только приятнее? – выдавливает он, роняя подбородок мне на плечо.

После того как он снимает презерватив, мы вместе ложимся на его кровать, восстанавливаясь после утомительного наслаждения.

– Похоже, нам надо начать заниматься этим в твоей квартире, – ворчит он. – Мне кажется, они приходят домой пораньше, только чтобы нас застать.

– Да, тебе придется их прогнать, чтобы я могла отсюда выйти. Хммм. Или, может быть, нам надо достать веревочную лестницу, чтобы я могла вылезти через окно.

Мне нравится рисовать маленькие фигуры на животе Конора, пока я лежу на его груди. Его мышцы сжимаются под моим прикосновением, пока я легонько его щекочу. Он ненавидит это, но терпит, потому что знает, что это меня веселит. Но потом я нахожу чувствительное место, и он щипает меня за зад, предупреждая, что не надо начинать то, что я не смогу закончить.

– Не-а, не парься, – говорит он в ответ на мои рассуждения о побеге. – Это не марш позора, а, скорее, гордая прогулка по ковровой дорожке.