Вызов

 – Видишь, никакого пресса.

– Кому он нужен? Моего пресса хватит на нас обоих.

Я хихикаю, но этот звук затихает, когда он опять накрывает мою ладонь, на этот раз убирая ее, так что теперь на моем животе лежит его рука.

– Ты – воплощение всего того, что я хочу видеть в женщине, – серьезно говорит он, теперь исследуя обеими руками мое тело. – Мягкая и теплая… твои бедра… твоя задница… мать твою, эти бедра…

Его пальцы сжимают упомянутые бедра, которые мой невероятно бестактный врач однажды назвал «идеальными для деторождения».

– Твои изгибы сводят меня с ума, Ти.

Не давая мне ответить, он берет мою ладонь и прижимает прямо к своему паху. Он возбужден до предела – сомнений быть не может.

– Чувствуешь, какой я твердый? – Он тихо стонет. – Это все ты. Ты – героиня моих фантазий.

Либо он величайший актер на планете… либо он искренен в каждом слове. В любом случае, мое тело отзывается на его жадный взгляд и хриплые комплименты. Щеки горят, в груди полыхает, низ живота объят тягучей болью. Если он не начнет опять меня трогать, я, наверное, взорвусь.

– Итак… я могу продолжать уверять тебя в том, какая ты сексуальная, – игриво говорит Конор, – а могу довести тебя до оргазма.

Выбирай с умом.

По телу пробегает дрожь предвкушения.

– Оргазм, – выпаливаю я. – Я выбираю оргазм.

Он хмыкает.

– Правильный выбор.

Я прикусываю губу, когда он ныряет пальцем внутрь меня. Не слишком глубоко, только на один-два сустава. Но этого хватает, чтобы все мое тело сжалось вокруг его пальцев.

Его губы изгибаются в похотливой ухмылке. Он играет со мной, а я больше не могу этого вынести и начинаю насаживаться на его пальцы, молча умоляя о большем.

"

"Тяжело дыша, он скользит вниз по моему телу, пока не оказывается между моих бедер. Глядя на меня снизу вверх, Конор проводит ладонями по моим икрам, коленям, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бедер. Он двигается к моей киске, касается языком клитора, и я вскрикиваю от молниеносного удовольствия, которое он вызывает внутри меня. Я стискиваю в кулаках простынь и вжимаюсь в кровать, чтобы не ерзать.

– Приятно? – спрашивает он и возвращается к своему нечестивому действу, не дожидаясь ответа.

Это прекраснейшее чувство на свете – его теплый, мокрый рот, исследующий мое чувствительное, изнывающее тело.

Громкое дыхание и тихое хныканье заполняют гостиничный номер, и до меня не сразу доходит, что эти звуки издаю я. Я затерялась в тумане, полностью растворилась в удовольствии, которое он мне дарит. Я толкаюсь к его нетерпеливому рту, а потом стону от разочарования, когда его жар исчезает.

– Черт побери, подожди, – выдавливает он.

Я чувствую, как прогибается матрас, потом слышу какой-то звук – кажется, кто-то расстегнул молнию.