Выжившая из Ходо

У окна, почти сливаясь со шторами, стоял незнакомец. Он был высок и строен. Светло-коричневый дорожный костюм подчеркивал статную фигуру. Стоило ему только повернуться, я сразу поняла: передо мной воин, каких поискать. Меч он держать начал самое малое тогда, когда начал ходить.

Я рассматривала гладко выбритое лицо с тяжелой квадратной челюстью, равнодушные карие глаза и думала, что этот тип мне кого-то напоминает. Но вот кого?

Зайтен прокашлялся и представил нас:

– Леди Шиясса Гемхен. Барон Ритто Годжен.

Я еще раз поклонилась, продолжая недоумевать, зачем меня вызвали. Зайтен вытер губы шелковым платком и указал мне на один из обитых таким же алым бархатом позолоченных стульев:

– Присаживайтесь, леди.

Я послушно села, продолжая наблюдать за новым знакомым. Барон Годжен сел на такой же стул с другой стороны и заговорил:

– Рад знакомству, леди Гемхен. У меня к вашей семье есть одно небольшое дело.

– Я вас внимательно слушаю, барон, – проворковала я, степенно складывая руки на коленях и выпрямляя спину.

– Я имел честь знать вашу прекрасную мать, – начал Годжен. – Мы с ней даже были дружны в юности, в бытность ее студенткой Орджея…

Какие интересные подробности. Мне даже не пришлось изображать заинтересованность. А барон продолжал:

– Да, да, было дело, я даже ухаживал за ней немного… Если бы она не встретила того бессовестного остроухого, вся ее жизнь могла бы сложиться иначе. Но что случилось, то случилось. Вместе с вами я каждый день скорблю о ее смерти.

Я опустила голову и стала рассматривать свои руки. Тут было бы уместно пустить слезу в ответ, но, как назло, заплакать снова не получилось. Я тихо спросила:

– Вы пришли напомнить мне о моей утрате, барон?

– Разумеется, нет, моя юная леди. Дело в том, что леди Гемхен, ваша мать, перед смертью передала вам одно… украшение. Оно мне очень дорого, и я хотел бы выкупить его в память о любви моей юности.

Я изумленно хлопнула ресницами и переспросила:

– Украшение?

– Да, леди. Браслет. Серебряный, с синими камнями. Довольно простой и в то же время изящный.

– Припоминаю, – осторожно сказала я. – Но, к сожалению, барон, не смогу вам ничем помочь. Мать не передавала мне его перед смертью. И я совершенно не помню, что с ним случилось.

– Возможно, если я озвучу сумму, которую готов заплатить за него, ваша память послужит нам лучше."

"Но озвучивать он ничего не стал. Взял лист бумаги, перо и вывел цифры. А затем показал мне. Я изумленно захлопала ресницами, благо Шияссу ими духи предков не обделили и выглядела она в этот момент очаровательно. Затем пересчитала нули. Второй раз и третий. На всякий случай украдкой ущипнула себя за руку. Да за эту сумму он мог бы скупить половину всех ювелирных лавок города.