X-Wing-5: Эскадрилья-призрак

— И пока он был… жив — значит, еще ничего не было окончено, верно, Мин? Значит, ты не подвел свою эскадрилью? Ты защищал его…

Дойнос заставил себя говорить, но от боли, от слез, комом стоящих в горле, голос звучал незнакомо и сипло. Мин сам не слышал собственных слов.

— Его больше нет…

— Мин… — Тирия растерянно оглянулась. — Нас ведь тоже надо защищать. Мы твои друзья.

— Не хочу я никаких друзей! Друзья умирают!

— Проклятье!

Саркин схватила его за комбинезон, подтянула к себе, обняла. Дойнос надеялся, что теперь она замолчит, и тогда можно будет снова погрузиться в сон.

— Когда я присоединилась к Альянсу, это был мой любимый девиз.

Друзья гибнут, поэтому не заводи их. Твоя задача проста: вылет, стрельба по противнику, а когда придет смерть, будешь знать, что сделал все в лучшем виде.

— Значит, ты понимаешь…

— Я передумала, Мин. Когда умерла Йесмин, я передумала. Как бы я могла смотреть ей в глаза, если бы просто вышвырнула жизнь на помойку? Она сражалась за жизнь. Она разозлилась бы на меня за то, что я растрачиваю впустую то, чем она больше не может наслаждаться.

Кореллианин не ответил. У него не было ответа.

— А как твои пилоты? Разве они хотели бы, чтобы ты погиб?

— Должны…

— Прекрати.

Ты знал их. Ты был их командиром. Пожелали бы они тебе смерти?

— Их семьи…

— Нет."

"— Их семьи желают, потому что я… потому что из-за меня все погибли впустую… — Дойнос через плечо Тирии смотрел туда, где топтались Келл и Мордашка. — Вот он знает.

Тайнер удивился.

— Что я знаю?

— Ты же хочешь, чтобы Йансон умер.

— Нет.

— Врешь! Ты сам говорил! Он же застрелил твоего отца.

— А ты почем знаешь?

— Сказал кто-то…

Мин съежился; нет нужды втягивать еще и Зубрилу.

Тайнер опустился возле него на колени.

— Хотел когда-то, отпираться не буду. Я столько раз убивал его в воображении. Но я передумал.

— Что, заделался его лучшим другом?

— Нет, — у Келла поникли плечи; выглядел здоровяк очень усталым и лет на десять старше. — Сомневаюсь, что когда-либо сяду играть с ним в сабакк, Мин. Но я хочу, чтобы он жил. Потому что пока он сидит в кабине истребителя, с каждым годом становится все меньше тех, кто угрожает моим сестрам. Моей матери. Моим друзьям. А родные погибших пилотов твоей эскадрильи думают о тебе гораздо лучше, чем я о лейтенанте Иансоне.

До тех пор, пока ты не убьешь сам себя, и тогда они скажут: «У моего отца не было даже шанса, потому что командир у него был — трус». А если они будут знать, что ты хороший и смелый человек, они станут говорить: «Он погиб, сражаясь за нас». Поверь мне, Мин, я знаю, о чем говорю.

Дойнос заморгал; взгляд у кореллианина был такой, что всем стало ясно: Мин не здесь, он среди семей, чьих родных он привел навстречу смерти. Но на этот раз лица, которые он видел, не были искажены гневом и жаждой мести.