За короля и отечество

Пять деревянных ворот разом распахнулись, и вода ринулась на свободу. Поток грязной воды ринулся, клокоча, вниз по склону.

Кони ржали и пятились, но вода, доходившая им местами до брюха, уже захлестнула всю королевскую свиту. Земля, и так раскисшая за несколько дождливых недель, разом превратилась в скользкую жижу. Несколько лошадей потеряли равновесие и упали, беспомощно молотя копытами по воздуху. Незадачливые всадники полетели в грязь или, еще хуже, лежали, придавленные своими ранеными лошадьми. Другие лошади вставали на дыбы, лягались и делали отчаянные скачки, пытаясь выбраться из засасывающей грязи. Тем не менее все — упавшие лошади и люди быстрее, удержавшиеся на ногах медленнее — неумолимо скользили вниз. За какие-то тридцать секунд удивление сменилось хаосом, а тот — уже с быстротой молнии — полной катастрофой.

Анцелотис махнул рукой. Шестьдесят девять сарматских лучников спустили тетиву. Стрелы летели густым черным дождем. Раненые лошади окончательно ударились в панику, молотя копытами куда попало. Все больше всадников летели в грязь. Новые стрелы пробивали доспехи и плоть, руки, ноги и прочие части тел людей, не говоря уже о лошадях.

— Назад! — кричал кто-то из самой гущи толпы потрясенных саксов. — Именем Фригги, назад, назад!

Скользя по грязи, люди пытались выбраться из-под смертоносного дождя из стрел. Саксонские короли и наследные принцы ползали в грязи. У подножия холма потревоженным муравейником копошилась саксонская пехота. Кто-то трубил атаку. Кто-то другой отчаянно размахивал руками, пытаясь отвести солдат подальше от потопа. Поток воды ударил в деревянную стену, защищавшую королевский шатер, раздвоился, обтекая ее, и ворвался в лагерь, снося шатер за шатром. Саксы бежали следом, пытаясь спасти хоть часть смытого оружия.

— Смотрите! — вскричал Мелвас, указывая на северо-восточный склон.

Саксы бежали. Некоторые пытались взобраться на склон; большинство бежали прочь от Кэр-Бадоникуса. Свирепое возбуждение охватило Стирлинга. Анцелотис испустил дикий боевой клич:

— Они бегут! Ублюдки бегут! Мы их опрокинули!

И тут-то показалась тысяча несущихся галопом лошадей. Равнина Солсбери содрогнулась от грохота копыт. В авангарде конницы верхом на белом жеребце скакал Арториус; его золотые доспехи сияли на солнце, штандарт с алым драконом кровавой лентой реял над бойцами. Конница с размаху врезалась в толпу бегущих саксов, отшвырнув ее обратно. Сотни саксов полегли под подковами катафрактов. Тела, оставшиеся на земле за лавой атакующих, уже не шевелились. Бритты на стенах с криком метали копья и дротики в тех саксов, кто по глупости искал защиты у стен крепости. Небо снова потемнело от сарматских стрел.

— В атаку! — вскричал Кадориус.