За короля и отечество

Ее легенде не выдержать пристального взгляда капитана Стирлинга… и ждать этого осталось совсем недолго. Боже мой, С.А.С… Отпирая дверь машины, она была близка к полному, безоглядному ужасу как никогда со времени отъезда из Лондондерри. Даже телефонный звонок, прозвеневший в ее дублинской квартире, в ее новой жизни, не так напугал ее — только наполнил тревогой, с которой она очень скоро сроднилась.

Оранжистский террор. Опять…

А чего она ожидала?

Только из-за этого она покинула Лондондерри, из-за этого не вышла замуж, из-за этого всю жизнь боялась рожать — не хотела, чтобы ее ребенок жил во всем этом безумии, унаследовал все эти ненависть, убийства… До сих пор она просыпалась иногда по ночам в холодном поту, когда ей снились старшая сестра и племянник, разорванные взрывом на клочки в каком-то десятке шагов от нее, когда выходили из магазинчика, в котором договорились встретиться с ней, чтобы вместе перекусить… После этого она вступила в ИРА — и вышла из нее пять лет спустя по той же самой причине. Женщина-протестантка с ребенком погибли от взрыва бомбы республиканцев на глазах у маленькой девочки…

— Я давно завязала с этим, — ответила она тогда телефонному собеседнику. — Я не работаю с вами, и вы, черт подери, это прекрасно знаете. И причины этого тоже.

— Нам больше не к кому обратиться.

— Не вешайте мне…

— Бренна… Да выслушай нас хотя бы. Эрлин едет в Дублин поговорить с тобой.

Гром и молния! Родная бабка…

Час от часу не легче.

И легче не стало. Никогда еще, наверное, члену Cumann Na Mbann — боевой организации ИРА — не сообщали вестей страшнее. Если те, кто говорил это, не ошибались, под угрозой оказалось будущее всего человечества. И она — как ни настаивала она на том, что давно вышла из организации, — единственная из всех могла проникнуть на объект, выявить там агента оранжистов и остановить его.

— Бренна. — Бабка обняла ее и баюкала, как маленькую. — Я знаю, детка, что ты вышла из организации, и с уважением отношусь к твоему решению — ты ведь сама знаешь. Но ты нужна нам, детка, и это не просто просьба Cumann Na Mbann или временного крыла… Руководство оранжистов само обратилось к нам — к Провос, я хочу сказать. Один из их людей съехал с катушек и скрылся, угрожая уничтожить Британию.

Она потрясенно уставилась на бабушку.

— Да, милая моя, это настолько серьезно. Он пытается предотвратить выборы — он понимает, что на этот раз у католиков большинство, и он обещает геноцид — не только ирландцам-католикам, но всем ирландцам. За предательство. Оранжисты напуганы, милая моя, и они не могут найти его.

— А вы нашли? — пробормотала она перепуганным детским шепотом.

— Нашли.