За короля и отечество

— Черта с два обязаны! Ни единой душе! Ясно? Ни даже местному констеблю — никому, пока я сам сначала не осмотрю все!

Даже на этом конце линии было слышно, как поперхнулся Бланделл.

— Хорошо, сэр. Только ради Бога, приезжайте побыстрей! Тут еще… не могу говорить об этом по открытой линии.

Стирлинг зарычал про себя. Если все еще хуже, чем он себе представлял по первым словам Бланделла…

— Машина на подходе, — буркнул он в трубку, увидев, как скользнул луч фар по занавешенному окну. — Буду через пять минут.

Он схватил сумку с набором самых необходимых вещей, заблаговременно приготовленную еще в Лондоне, и выбежал из дома, прихрамывая на больную ногу. Машина затормозила, и он рывком распахнул водительскую дверь.

— Подвиньтесь. Я поведу.

С раненным коленом или без, по части вождения он дал бы фору любому аспиранту в Британии или за ее пределами, даже если бы его не трясло так, как сидевшую за рулем мисс Дирборн. Она поспешно переползла на левое сиденье. Не тратя время на то, чтобы пристегнуться, Стирлинг дал газ, и машина, взвизгнув покрышками, вылетела на дорогу. Дождь хлестал по капоту и ветровому стеклу; силуэты деревьев возникали по сторонам дороги темными призраками.

Не отрывая взгляда от дороги, он пытался вспомнить, кто, в каком порядке и во сколько уходил из паба. Что характерно, первой-то ушла, сославшись на усталость, Бренна МакИген. Почти сразу же за ней уехал и Седрик Беннинг, оставив Стирлинга прикидывать, кто и с кем может спать. Довольно рано отчалили и двое программистов, а еще четверть часа спустя и Зенон Милонас. В общем, целый чертов список подозреваемых.

На двух колесах он свернул с шоссе к лаборатории — мисс Дирборн только ахнула, когда машина, расшвыряв гравий, снова стала на четыре колеса. В окнах почти всех коттеджей горел свет. Исключение составлял дом Беккета, темный как сама ночь. Бедному ублюдку свет уже больше не понадобится?

Машина застыла перед входом в лабораторию — вся поездка заняла ровно три минуты. Белый как мел Бланделл стоял у открытой двери. В помещении стоял невообразимый шум. Научные руководители сбились в кучку и переговаривались визгливыми от потрясения голосами. Кто-то из аспиранток плакал. Индрани Бхаскар — тоже. Бренны МакИген не было видно. Равно как и Седрика Беннинга.

— Где? — хрипло спросил Стирлинг.

Отчаянно трясущейся рукой Бланделл махнул в направлении кабинета Беккета.

Для такого тесного помещения смерти в нем было многовато. Теренс Беккет боролся за жизнь. Разлетевшиеся во все стороны приборы, рассыпанные по полу листки с записями — все говорило об отчаянной борьбе. Кровь натекла лужей под его телом, алела брызгами на бумагах, на рабочем столе, на стене.