За короля и отечество

За эту показавшуюся Стирлингу бесконечной ночь его уважение к катафрактам выросло в несколько раз. Единственное, что он нашел положительного в усталости, — так это то, что она помогала легче передавать бразды правления Анцелотису.

Время от времени они сбавляли скорость, давая лошадям передохнуть. На задних защитных выступах седла Стирлинг обнаружил странной формы переметные сумы с дорожным провиантом: вяленым мясом и бог знает как давно зачерствевшим хлебом. Бурдюки с водой висели на передних выступах. Собственно, Стирлинг никогда бы не нашел провизии, не потянись Анцелотис назад, чтобы перекусить.

Еда была лишь относительно съедобной, но Стирлингу доводилось жить в двадцать первом веке и на полевых пайках похуже; к тому же он достаточно проголодался, чтобы съесть и подметку. Он все еще не привык к тому, что руки его движутся, повинуясь чужой воле; Стирлинг решил, что ощущение это ему не нравится, но и жаловаться особо не стал — с учетом неприятностей, причиненных им бедолаге Анцелотису.

Ганхумара, молчаливая, как и Арториусовы кавалеристы, выносила все тяготы форсированного марша безропотно, хотя лицо ее заметно побледнело.

Моргана с Ковианной тоже производили впечатление выкованных из железа, а не из хрупкой женской плоти. Черт, это было здорово унизительно: уступать в чем-то женщинам, одна из которых была лет на десять с лишним, если не на пятнадцать его моложе. И что, скажите на милость, будет он делать, когда дойдет до настоящей схватки с саксами?"

"В конце концов небо на востоке начало светлеть, но одновременно с этим с неба заморосило нечто слишком плотное, чтобы назвать это туманом, но слишком мелкое, чтобы назвать это дождем.

Впрочем, как бы это ни называлось, влажность вкупе с холодом пробрали его до костей, и шерстяные одежды служили от них неважной защитой. Стирлинг даже позавидовал женщинам с их мехами. Они пересекли границу Стрэтклайда — еще одного королевства из Темных Веков, если верить Стирлинговым учебникам истории, — а солнце так и не показалось еще из-за гор у них за спиной. Впрочем, Стирлинг не отличил бы клочка этой границы от любой другой полосы земли, не подслушай он негромкого разговора Ковианны с Ганхумарой.

— Наконец-то Стрэтклайд, — негромко произнесла Ковианна, перехватив взгляд ехавшей рядом королевы. — Мне эти края всегда нравились.

— Мне бы они нравились еще больше, когда бы не постоянная сырость и Богом проклятая мошкара, — отозвалась Ганхумара голосом, в котором холода было больше, чем в ветре с горных вершин.

Выросший в относительно менее влажных краях восточного Лоуленда Стирлинг нехотя согласился с этим заявлением молодой королевы.