За тобой

Но как? Чёрт возьми, как ей удаётся быть такой? Ведь когда говорила про рисование, то ощущал искренность. И сам позволил себе поделиться с ней своими тайными желаниями. Не задумывался никогда, что захочу говорить. Именно обсуждать и делиться своими знаниями, видеть в глазах женщины интерес не к подарку, а к себе. Только к своим навыкам и тому, что достиг. Разрешил себе поверить, а меня бросили, как щенка.

Остановившись на палубе, достал из кармана брюк рисунок, что подарила мне Анна. Точнее сказать, я вынудил её это сделать. Он не сильно отличался от того, что было на первом. Только взгляд стал иным. Я не мог быть таким. Слишком драматичным, а она, видимо, решила мне так ответить, чтобы сбить меня с мыслей, пожелать чего-то иного. Но у меня есть цель – акции, и я должен думать о них, но никак не о девушке, которая наполнена ложью.

Хотелось выбросить этот рисунок, который только насмехался над моими тайными грёзами, в воду. Пусть унесёт его поток и навсегда сотрёт из моего сознания слёзы Анны. Неожиданные. Нежданные и негаданные.

Я уже ничего не понимал: что делаю, о чём думаю и как найти хоть какое-то объяснение всему. И не должен быть рыться в прошлом, но мысли не выключить, они постоянно возвращались к девушке и словам, что были подарены мне Питером в качестве свадебного подарка.

С нижней палубы доносились смех и музыка, но не хотелось идти туда. Наоборот, зачем-то развернулся и печальным взглядом проводил парочку влюблённых, спешащих в свою каюту. Мне это вряд ли светило. Тем более с женой. Жена. Если честно, то я не задумывался о том, что она значит для меня. Девушка, о которой наговорили нелицеприятных вещей, обвиняя в наркотической зависимости. И другая девушка, уже моя жена – с мягкой улыбкой, талантливая, здоровая и таинственная. Пугливая. Очень. Если Баро позволял себе такого рода «воспитание», то понятно, отчего она вздрагивает при моих резких движениях. Но тогда не складывается следующее – любимица, какой она должна быть и какой представлялась, не могла видеть жестокость.

Вошёл в свою каюту и прислушался в дверях. Тихо. Свет выключен и только внешнее природное освещение позволяет разглядеть гостиную. Может быть, почитать что-то? Или же начертить новый лайнер, который назову…

– Рикардо, – тихо голос оборвал мою мысль, и я повернулся на него. В свете луны на террасе, где ещё недавно мы ужинали, стояла Анна в шёлковой ночной пижаме.

– Не спится? – Улыбнувшись, сделал шаг к ней. Почему снова волосы собраны? А мне так понравились её пряди. Роскошные.

– Нет. Думаю, я должна объяснить своё поспешное бегство, – сконцентрировался на её губах, которые произнесли эти слова.