За Тихим Доном (СИ)

А я замечаю, как этот чинуша скользит похотливым взглядом по моей Клинской. Выколоть бы тебе глаза утырок!

— А может нам свадьбу в один день сыграть? — шучу с серьёзным лицом, прижимая Машу к себе за талию.

Помогатор сразу теряет интерес к Клинской и, извинившись, уходит.

— Ты серьёзно? — смотрит на меня Маша."

"— Прикалывается он... Просто заметил, что Карасев на тебя пялится, — выдал весь расклад Лёха.

Клинская свела брови и посмотрела на меня строго.

— Ты неисправим, Шолохов! Соня, пойдём что-нибудь выпьем, — взяла невесту под руку и увела от нас.

— Ты реально псих, братан. Уже добился своего, а ревностью до сих пор брызжешь.

— А ты нет? Нравится, когда на твою девушку кто-то слюни пускает?

Леший покачал головой.

— Тогда ко мне какие претензии?! Я защищаю свою территорию.

— Животное ты, — посмеялся. — И ведёшь себя так же.

— Что-то когда это животное за тебя встревало в разборки и било всем морды, ты не сильно жаловался.

— Вообще-то, огребали мы оба...

— Огребали? Я такое не припомню, — обнял его рукой за шею и крепко сжал.

— Тихий!

— Пошли искать наших королев, пока к ним ещё кто-нибудь не подкатил, — потянул за собой.

Нашли Машу и Соню в компании родителей. Почти синхронно обняли наших девочек сзади. Я чмокнул Клинскую в шею. Варвару Петровну, мать Медведева, передёрнуло. Интеллигенция в десятом поколении. Считает, что проявление чувств на людях — вульгарно. Леху постоянно пилит за это.

Слегка покачиваясь под музыку, утыкаюсь носом в волосы Машеньки.

— Роман, обниматься на людях неприлично, — сделала замечание Варвара Петровна.

Ой, не лечите меня!

— А что прилично? Стоять по стойке смирно? А если это любовь?

— Любовь — дело интимное. Чувства нужно показывать взглядом. А остальное наедине...

— Варвара Петровна, я орать на весь мир хочу, а вы "" наедине"". Наедине у нас другие телодвижения.

— Шолохов! — одёрнула меня Клинская и натянула виноватую улыбку.

— Всегда был невоспитанным грубияном и похабником, — морщится Медведева.

— Варвара, отстань от детей! Пусть наслаждаются юностью. Это их праздник, — осадил её Медведев старший.

Ещё бы я загонялся о том, что обо мне думает совершенно чужая мне женщина, пусть она и мать моего лучшего друга. Поздно меняться, я такой, какой есть.

Постепенно вся наша компания подтянулась, собрались за одним столом. Поздравления для Лешки и Сони сыпались, как из рога изобилия.

Маша моя смотрела на всё это горящими глазами: толи от впечатления, толи от выпитого шампанского.

Ловлю под столом её пальчики и сжимаю в замок. Краснеет от смущения.

Большим пальцем вожу по её руке. Закусывает губу.

— Перестань... У меня мурашки...

— Пойдём, потанцуем? — произношу ей в шею.

— Ты умеешь танцевать? — удивляется.

— О, ты будешь в шоке, — вытягиваю её из-за стола.