За Тихим Доном (СИ)

Через тридцать три звезды.

— Вам, похоже, нехорошо... Можете выйти, — произносит заботливо, увидев мою бледность.

Вылетаю из аудитории пулей, громко хлопнув дверью.

В туалете подставляю голову под кран с холодной водой. Она охлаждает мой закипевший мозг. Но как утихомирить сердце, ломающее своим биением рёбра.

Блядь! Блядь! Блядь!

Ну как так-то!

Почему не обычная студентка?

В нашем универе не держат любителей романов со студентами. Вылетают, как пробки, с волчьим билетом. Ректор — зверюга. Он и в жизни-то человек — говно, а в своей обители лютует адски. Приходилось сталкиваться с ним вне учебного заведения.

Зачем подставлять девчонку?

Но я не смог держать себя в руках. Не в моём характере отступать от желаемого. Всё же отцовская горячая кавказская кровь даёт о себе знать.

За учебный год я извёл и себя, и её. Преследовал, домогался, унижал, просил прощения, заваливал цветами и подарками.

Даже украл однажды прямо возле дома. Притащил силой к себе и запер в квартире. Но она сбежала, огрев меня хорошенько по затылку чугунной сковородкой.

Почему она тогда не написала на меня заявление в полицию, ума не приложу. Возможно, понимала, что это бесполезно. Отец решит любой вопрос, он здесь весь город под себя подмял. И пусть он мне не родной, встревает, как за кровного.

Последней каплей терпения Маши было то, что я, не соображая ничего от выпитого литра вискаря, явился на занятия и завалил её на стол в аудитории, прямо при всех одногруппниках.

Но уволили не её, а отчислили меня.

Родители в наказание и пальцем не пошевелили, чтобы отмазать меня от армии. Батя — бывший кадет, считает, что каждый мужик должен отслужить, если у него руки и ноги на месте и функционируют.

Меня сослали подальше, чтобы и мыслей не было о Маше. Я служил в спортроте, так как с детства занимался дзюдо и не раз брал призовые места в различных соревнованиях.

Только я не смог её забыть. Даже оттуда пытался с ней поговорить, писать, звонить. Она заблокировала меня везде, где можно и сменила номер телефона.

Какого хера я так поехал крышей от девчонки?

Она не первая, да и не последняя в моей жизни.

Чтобы выгонять из себя мысли о ней, убивал себя на тренировках сверх нормы. Первый месяц было сложнее всего. Мышцы ныли от боли и нагрузок, а глупый мозг — от желания увидеть объект вожделения."

"Что самое странное, я никогда не напирал на принудительную близость со мной. Ладно, вру. Почти... Но я хотел, чтобы сама меня захотела.

А она ни в какую.

Я ей был отвратителен.

Да я себе-то был отвратителен, потому что не мог справиться с какими-то гормонами, толкающими меня на безрассудные поступки.

Говорила, что ненавидит и умоляла оставить в покое. Я уходил, но каждый раз возвращался.

Снова и снова... Снова и снова...

Разгонял Машкиных поклонников.