За Тихим Доном (СИ)

Есть у меня запасные предохранители, но ей пока знать не нужно. Пусть немного помучается от осознания необдуманности своих поступков.

— Не ной, — вытягиваю её из салона машины и обнимаю, поглаживая по голове.

— Я найду... — сквозь рыдания.

— У тебя нет другого выбора.

Отстраняю её от себя и вытираю большим пальцем слёзы.

— Переставай сырость разводить, — стараюсь говорить ровно. — Не люблю, когда плачут.

— А я плакса...

— Знаю...

Слезинки всё ещё бегут по её щекам, оставляя мокрые дорожки.

Блядь! Ну не надо! Я и так держу себя из последних сил, чтобы не сгрести тебя в охапку и отнести в берлогу, где буду любить, как животное, реализовывая все свои самые грязные фантазии, которые на протяжении двух лет рисовал мой мозг.

Губы касаются её лица в месте, где застыла влага. Кожа соленая и в тоже время такая сладкая для меня. Слизываю слезинку языком.

Почему она не сопротивляется?

Открываю глаза и вижу, что её томно прикрыты.

Пиздец!

Она тащится не меньше меня от этого. И губу прикусила.

Заметил, что отношение Маши ко мне как-то резко вильнуло в положительную сторону. Но почему так быстро? Или она притворяется, чтобы я быстрее вернул её домой?

Проверим...

Прикасаюсь губами к её пухленьким губкам. Она приоткрывает свои и позволяет мне быть смелее.

Руки медленно ложатся мне на грудь и запускают по телу ток, который в свою очередь запускает какую-то химическую реакцию в моей крови."

"Впервые она отвечает на мои поцелуи. Не отталкивает или сопротивляется. Чувствую стук её сердца, он как у воробья, очень частый.

Это не притворство.

Подхватываю за талию и усаживаю на капот машины, продолжая жадно целовать.

— Ай! — пихается и спрыгивает. — Рехнулся? — растирает ягодицы.

Трындец!

Тачка на солнце нагрелась, и я посадил её прямо на раскалённое железо.

— Идиот! — убегает от меня.

Меня разбирает такой смех, что я с трудом могу остановиться. Один плюс от него — возбуждение проходит.

— Ну, извини, — захожу в дом и присаживаюсь на край дивана, на котором она растянулась на животе, охлаждая поджаренные булочки. — Забыл, что на улице плюс тридцать, — пытаюсь погладить по обожжённой попе, но она перехватывает руку и отводит её в сторону.

— Не прикасайся ко мне! — обиженно.

— Машенька...

— И не называй меня так! Чувствую себя детсадовской малышнёй.

— Ведёшь себя так же, — теперь начинаю закипать я.

— Да что ты! — подскакивает и садится на колени. — А, по-моему, это ты ещё не вышел из подросткового возраста. Кто тебя надоумил меня выкрасть?

— Друг подсказал. Случайно... А я вцепился в эту идею.

— Тебе ещё и друзья помогали! Их под статью хочешь подвести?

— Помогали только парочка. Но они отбитые оба на башку, им пофиг. И какая статья?

— За похищение и удержание человека без его желания.