За Тихим Доном (СИ)

— Просто хочу, чтобы мы важные решения принимали вместе. А съехаться — это важно. Ты готов, что я буду всё время мельтешить у тебя перед глазами?

— Я уже привык. И мне нравится. Я бы предложение не делал... Жили бы вместе и всё. Без штампа в паспорте. Но я так не хочу. Хочу, чтобы ты жена, детей... Когда-нибудь... — вспоминаю, что только после диплома, а его ещё получить надо.

— Мама будет в шоке, — на выдохе.

— Нашим родителям придётся смириться... Так что решила?

— Поехали к твоим.

Дома встречает только Люся, что странно. Сегодня суббота. Мама точно должна дома быть."

"Домработница смотрит во все глаза и нервно теребит край фартука, увидев меня с Машей за руку.

— Где все? — надеюсь всё же, что родители где-то разбрелись по комнатам.

Люся молчит.

— Что-то случилось? — понимаю по её встревоженному виду.

-Да... Иван Дмитриевич в больнице... Инфаркт...

— Какой инфаркт, Люсь? Он на сердце не жаловался. Давление — да...

— Ром... — дергает меня за руку Клинская.

Не понял? Она что-то знает?

— Колись, Люся!

— У него давно проблемы. Но тебе не говорили. Причин не знаю. Полгода назад твоему отцу сделали шунтирование. А во вторник позвонил начальник полиции и сказал, что тебя волки подрали. Ну, Ивана Дмитриевича и накрыло.

— Пиздец какой-то! — провожу руками по лицу. — Зачем молчать? Я маленький или немощный что ли? Вывез бы как-нибудь эту информацию. А ты выходит — знала? — смотрю на Машу.

— В общих чертах... Зоя Тихоновна проболталась... Я обещала, что сохраню в тайне.

— Какую тайну? Мадридский двор вам здесь? Здоровье — не шутки. Где они?

— В Центральной...

— Поехали, — хватаю Машеньку за локоть и тащу за собой к машине.

— До свидания... — успевает она кинуть на ходу.

— Клинская, ты меня удивляешь! Знаешь тайны моей семьи и молчишь. Как тебе теперь доверять? — волоку её за руку за собой.

— Это ваша семья, вы и разбирайтесь...

— Ты теперь тоже её часть, — усаживаю в машину. — Блядь, а на заводе кто руководит?

— Тебя это сейчас волнует? — упрекает.

— Бизнес — это детище отца и он им дорожит. Думаю, он там из-за этого тоже переживает.

— Давай сначала о состоянии твоего отца узнаем, а потом будешь о своём заводе думать, — бросает с упрёком.

— Именно. Своём...

В больницу объездными путями, чтобы не через центр, где можно встрять в пробку. Лето, выходной — все куда-то едут.

Узнаем у встречной медсестры, где кардиология, на посту — в какой палате отец.

Зайдя туда, сразу понимаю, что состояние хреновое. Капельница, приборы, трубки какие-то.

Мать сидит у окна, явно не первый день без сна и плачет постоянно. Смотрит куда-то отрешённым взглядом.

— Мам, — зову тихо.

Поворачивается и снова начинает плакать.

— Ромочка... Живой...

— Конечно, живой, мам, — падаю перед ней на колени. — Царапина всего.

— А нам сказали без сознания... Ваню сразу...