За Тихим Доном (СИ)

— Нет, — подтягиваю стул для Клинской. — Но так спокойнее.

Сегодня, например, ни одна живая душа мне глазки не строила. Так что оберег действует.

— Как вы себя чувствуете? — интересуется Маша.

— Лучше... Но слабость...

Отцу пока сложно говорить долго. Но врачи дают хорошие прогнозы. Главное — положительные эмоции.

— Как на заводе дела? — спрашивает отец.

— Ваня, забудь ты о нём на время! — возмущается мама. — Только полегчало — сразу о работе.

— Нормально. Пока... Я сейчас изучаю документацию и отчёты.

— А за производством кто следит?

— Там есть, кому наблюдать. Не нужно всё контролировать. Зачем нам тогда куча специалистов? Пусть занимаются.

— Правильно сынок! Нечего всё на свою шею вешать, — соглашается со мной мать.

Отец недоволен, любит контроль. Я иду другим путём.

Пробыли в больнице ещё около часа. Родители зацепились за обсуждение нашей свадьбы. Торжество им подавай. А у Клинской глаза от испуга по пять рублей. Триста человек!

Уехали когда уже стемнело.

— Куда мы? — заметила Маша, что я свернул в противоположную нашему дому сторону.

— Ужинать... Голодная?

— Не сказать чтобы... — пожала плечами.

— Машенька, ты сегодня такая красивая — грех не выйти с тобой на люди, — целую её ладошку.

— Шолохов, ты подхалим, — краснеет.

Паркуюсь у ресторана, в котором был разговор с Норманом. Замечаю на стоянке машины друзей. Похоже, вся компашка в сборе.

— Наши здесь, — помогаю Маше выйти из тачки, а то она путается в длинной юбке.

— Наши? Твои друзья?

— Угу... Наш романтический ужин отменяется. Они не дадут побыть наедине.

— Рано или поздно придётся с ними познакомиться поближе, — обречённо вздыхает она.

— Часть ты уже знаешь. Они твои студенты.

— Ну, да... — берёт меня под руку.

Напряглась. Спина вытянута.

— Не загоняйся. Они обычные...

— Мажоры? Обычные? — закатывает глаза.

— Да, мажоры. Но будь они с понтами, я бы с ними не дружил, — стягиваю галстук и прячу в карман.

Официоз сейчас — лишнее.

Первой нас замечает Алка и сразу виснет на шее, целует в щёку. У нас всегда так. Маша недовольно хмурит брови и сжимает губы.

— Алла, давай без сентиментальности, — отпускаю подругу на пол.

— Да ты совсем офигел, Тихий?! — бьёт меня кулаком в плечо. — Уже почти две недели как в город вернулся, а ни разу не появился друзей проведать.

— Некогда. Я тебе говорил, что работа и жизнь... личная, — беру за руку Клинскую.

— Извините, Мария Сергеевна, но может, вы разрешите вашему Волкодаву часок в неделю с друзьями видеться?

— Я не запрещаю, — улыбается, поняв кто перед ней.

— Подожди, ты сказала Волкодав? — возмущаюсь я.

— Да, Тихий, — подходит Леший и кладёт руку на плечо. — Наслышаны мы про твои геройства. Марию свет Сергевну защищал, — подмигнул Клинской. — Как тигр!

— Он прикалывается, Маш, — толкаю друга, тот смеётся.