Заботы Элли Рэйт

Ханна с улыбкой смотрела на малышню и удивленно вскинула брови, когда в дверь раздался стук:

-- Странно… Вроде ведь никого не ждём? – она вопросительно глянула на меня и попросила: – Открой, пожалуйста, дверь, Элли.

За дверью обнаружился молодой мужчина лет тридцати, одетый в серую униформу и кепку с высоким околышем, по которому вилась золотистая надпись «Цветочный магазин «Райский сад». В руках у него была прелестная корзинка с нежно-розовыми кистями сирени.

-- Госпожа Элли Рэйт?

-- Да.

-- Это вам, госпожа. Извольте расписаться в получении.

Глава 45

Корзинку я принесла на кухню и только там заметила торчащий между нежных соцветий уголок голубого конверта. Госпожа Ханна с улыбкой смотрела, как я распечатываю его. Я развернула лист плотной бумаги: «Госпоже Элли Рэйт в знак почтения. Алекс Гейл».

-- Это… Это зачем он так? – я растерянно посмотрела на госпожу Ханну.

-- Ты привлекательная молодая девушка и понравилась симпатичному молодому человеку. Он же симпатичный? – уточнила соседка. – Что в этом удивительного? – засмеялась госпожа Ханна.

-- А это… это прилично? Вы же знаете, я выросла в деревне и не очень понимаю…

-- Это абсолютно обычная ситуация. Ты можешь написать ему пару строк в знак благодарности, – пояснила компаньонка.

-- Госпожа Ханна, я не очень понимаю, что именно я должна написать, – я все ещё испытывала растерянность, но… Приятно же, если честно!

-- Да ничего особенного, Элли! Не волнуйся ты так! Просто пару строк, где ты поблагодаришь его за прекрасные цветы.

Я переписывала послание Алексу Гейлу раза три или четыре. Мне все время казалось, что я: то слишком холодна и надменна, то слишком уж радуюсь букету. И всё равно, прежде чем отправить, я принесла записку госпоже Ханне на одобрение. Письмецо было отправлено с утра. Я постаралась выкинуть всё это из головы и заняться более насущными проблемами – ремонтом.

* * *Мне пришлось уступить госпоже Ханне свою постель и две недели провести на полу: она не смогла бы вставать с пола со своей больной ногой. Но за это время внутри её половины дома не только зашпаклевали все трещины, обновили побелку и краску на дверях и окнах, но и отремонтировали всю мебель. А потом еще и отполировали ее с воском.

Три подёнщицы целый день отмывали окна и полы от побелки и помогали мне расставлять мебель и застилать кровати чистым бельем.

Мэтр Огдэн, которому таки пришлось делить чердак с Милой, мученически вздыхал каждое утро, наталкиваясь на кучу народа на кухне. Однако его очень поддерживала мысль, что скоро у него появится свое помещение.

Переезд состоялся, но был он вовсе не таким идеальным, как мне мечталось. Вместе с нами переехали и Мила, и мэтр Огдэн. А в моей половине дома начался второй акт ремонта.