Заботы Элли Рэйт

Этой мазью она лично дважды в день натирала спину и колени охающего мэтра Огдэна. Честно говоря, я не знаю, от чего он пошёл на поправку. То ли мазь действительно помогла, то ли его организм, испугавшись этой жгучей дряни, решил восстановиться сам. Во всяком случае, через восемь дней наш пекарь оправился настолько, что вернулся к работе."

"Самым тяжелым для меня было то, что от этой мерзкой погоды с сильной простудой слегла тётушка Ханна. Если первые дни я ещё рассчитывала на обычное ОРЗ, то буквально к третьему вечеру стало понятно, что всё обстоит гораздо хуже. Аптеки работали, но, помня, что раньше использовали для лечения безумно вредные вещи типа морфия, ртути и свинца, покупать там что-либо, кроме термометра, я и раньше не рисковала.

Не слушая больше возражений тётушки Ханны, я вызвала на дом врача. Доктор Мондер, пожилой одышливый толстяк, несколько надменный и раздраженный непонятно чем, потребовал таз и попытался устроить Ханне кровопускание. Когда же я стала возражать, он серьёзно разозлился и категорически отказался объяснять мне, что за лекарства он выписал.

-- Ежели, милостивая госпожа, вы мне не доверяете, то извольте обратиться к другому врачу!

Выставив доктора из дома, я лично отправилась в аптеку. До сих пор, когда болели Джейд или Ирвин, мы обходились травяными сборами и смягчающими горло сахарными леденцами с ментолом. Я давала детям тёплое молоко с мёдом и маслом, следила за их состоянием. В целом, надо сказать, оба они были достаточно крепкими и простуду переносили сравнительно легко. Сейчас же я с ужасом смотрела на полыхающую от высокой температуры Ханну и терялась, не зная, что делать.

В аптеке я начала с того, что положила на прилавок серебряную монету. Пожилой равнодушный аптекарь слегка удивился, когда я потребовала полностью расписать мне, из чего состоят декокт и клизма, которые лекарь прописал тётушке. В состав клизмы, кроме всего прочего, входил стрихнин, в состав декокта – мышьяк. Дозы, конечно, невелики и не убьют за один раз, но...

Единственное, чем я не боялась пользоваться – это ртутный термометр. Они уже существовали здесь, хотя и стоили достаточно дорого. Для меня очень неудобным оказалось то, что в этих «сложных приборах» использована не привычная мне шкала Цельсия, а шкала с градусами какого-то Фаренгейта[7]. Чтобы понять реальную температуру, определить привычными мне значениями, пришлось составить сложную таблицу, которой я пользовалась, леча детские простуды. Нормальной считалась температура в 97 градусов. Отсюда я и исходила, проводя сложные вычисления с дробями и приравнивая значения к привычным мне показателям.