Заботы Элли Рэйт

Чуть отдельно от них сидели: беззубая старуха и две худенькие девочки-погодки, у которых тоже была одна плошка на всех, но уж очень скромного размера. В углу на соломе сидел привязанный за ногу малыш лет двух и сосал какую-то серую тряпку.

Женщина, судя по всему, жена старосты, стояла за спиной мужа, почему-то не садясь за стол. Не удивлюсь, если ела она после всех уже остывшее. Впрочем, меня это никак не касалось. А вот надувшийся пузырем при виде меня староста, который начал «величественно» подниматься, касался.

-- Ты совсем, что ль, ополоумела, девка?! – рявкнул Кловис, бросив ложку в миску так, что каша брызнула в стороны. Он начал вставать из-за стола, широко опираясь грязными ладонями о столешницу.

-- Хайло поганое закрой. Нет у тебя власти надо мной, – спокойно и равнодушно ответила я. – С батюшкой в храме я вчера поговорила. С законником еще раньше, чем домой вернулась. А ежли сунетесь еще раз, к градоправителю пойду. Сказывают, сильно он не любит, когда законы нарушают. Отец с матерью померли, а я в совершенные года вступила. Нет у тебя власти надо мной, – как для умственно отсталого второй раз повторила я.

Подготовленную речь я произнесла ровно и спокойно, хотя и достаточно громким голосом. Кловис, так и не поднявшийся до конца, застыл нелепым крабом растопыренный за собственным столом. Его жена испуганно прикрыла рот ладошкой, глядя на меня, как на нечто страшное, а старуха за столом мелко и пакостно захихикала:

-- Тошно, што ополоумела девка! – из-за беззубости слово «точно» прозвучало как «тошно». – Ой, обломает тя жись, девка, ой, обломает!

Мой жених, как ни странно, все это время сидел, уткнувшись похмельным взглядом в плошку с кашей, и в разговор наш не вмешивался. Зато староста, наконец-то оживший, снова уселся на лавку и сварливо спросил:

-- А долги по налогам ктось платить будет? Цельных три серебряных казне задолжала, а командовает тута, как путняя! – кажется, он уже начал приходить в себя после моей небольшой речи.

Дай Бог здоровья мэтру Барди, потому что ответ у меня уже был готов:

-- Долги-и-и-?! Ты, Кловис, не за дуру ли меня держишь? Ты сам у законника палец свой приложил, подтверждая, что нет за домом никаких задолженностей. Или мне тебе три серебряных отдать сейчас, да потом к градоначальнику идти на воровство жаловаться? Так я это быстро спроворю, только вот свидетелей кликну, как отдавать стану.

Воцарилась пауза, прерываемая растерянным сопением Кловиса. И тут наконец-то подал голос мой «жених»:

-- Пошто мне, батька, такая баба бешена… В своем доме ни почтения, ни спокою…

-- Так что, Кловис, кликать свидетелей? Аль ты все понял? – я взглядом «добивала» старосту, желая услышать однозначный ответ.

-- Пошла вон отсюда, полоумная! – как-то визгливо заорал Кловис.