Заботы Элли Рэйт

Саму же тушку разделила на несколько частей, сложила в миску, прикрыла крышкой и отправила на холод. Завтра мне будет некогда готовить, и этой вареной птицей с куском хлеба вполне можно будет перекусить. Хотя я видела в городе колбасную лавку, но пока не знала, можно ли там что-то покупать.

До вечера было еще далеко. И первое, чем я занялась: истопила баню. В новом доме мне понадобится или большое корыто, или таз, где я смогу греть воду и мыть детей. Но явно это будет не в первый день после переезда. Котел я с собой брать не стану: там его даже использовать не получится. На плиту он не встанет, а костёр на улице разводить смысла нет.

Пока баня топилась, а Джейд отправилась на дневной сон, мы с Ирвином судорожно собирали все барахло, которое решили взять с собой. Глядя на нашу одежду, я понимала: придется потратиться. Невозможно жить в городе, ходить в лохмотьях и не подвергаться насмешкам окружающих.

Именно об этом я и разговаривала с Ирвином в процессе сборов, поясняя, как изменится наша жизнь:

-- ...там вообще все другое. Там не нужно таскать воду из колодца. Прямо в доме есть кран, и из него течет вода. Там не придётся бегать в туалет на улицу, потому что при доме есть ватерклозет.

-- Это чего такое? – Ирвин с подозрением уставился на меня и с трудом выговорил: – Вантер…вантекасет? – Это оно для чего?

-- Это туалет в доме, только он не воняет, потому что все можно смыть водой. Называется такая штука – ватерклозет. Ну-ка, повтори за мной – ватерклозет.

Ирвин задумался, пошевелил губами и повторил.

-- Ты большой молодец, Ирвин. Учти, там все равно придется много работать, чтобы хорошо жить.

-- Работать это что? Работать и я могу! Хошь тебе козу подою, хошь посуду помою али подмету. А еще на огороде могу!

-- Я знаю, что ты молодец и труженик, братец. Только знаешь, Ирвин, труд, он тоже разный бывает.

-- Так я разный и умею! – горделиво сообщил мне мальчишка и снова начал перечислять: – Козу завсегда могу подоить, с Джейкой посидеть, пол подмести – всё, что хошь могу!

Я оторвалась от упаковки посуды, поманила его к себе и, усадив напротив, стала объяснять:

-- Работа, Ирвин, действительно может быть очень разной. Ты же не хочешь, чтобы тебя на улице дразнили и над тобой смеялись? Значит, придется учиться говорить так, как говорят в городе. Так, как будет разговаривать наша соседка госпожа Ханна. Так, как буду разговаривать все люди вокруг.

– Как ты, что ль? – притихший мальчик смотрел на меня, нахмурясь, и явно думал что-то не слишком приятное: улыбка совсем пропала с его лица.

-- Да, как я.

-- Я б лучшее это… работал бы… – он внимательно смотрел на меня.

-- Работать нам тоже придется, Ирвин, – протянула руку и погладила лохматую голову. – Только учеба – это и будет самая главная наша работа. Я ведь тоже в городе никогда не жила.