Заботы Элли Рэйт

А на косточке вполне можно сварить кастрюльку супа. Проблема была в том, что свинина у женщины была жирновата: приглянувшийся мне кусок был опоясан довольно толстой прослойкой жира. Правда, шкура, покрывающая это сало, была тщательно опалена и потом промыта дочиста. Это тоже важно – шкура с обгорелой щетиной сказала бы мне о том, что свинью разделывали небрежно, лишь бы побыстрее.

В общем-то, этот поход на рынок поднял мне настроение и разбудил фантазию. Не получится одно, можно будет попробовать что-то другое.

Глава 30

-- Что топчешься, милая? Подходи, бери! Не зевай, покупай! – бодро обратилась ко мне торговка, щедро улыбаясь и показывая крепкие, чуть желтоватые зубы.

Я улыбнулась в ответ и спросила:

-- Мне бы свинины не жирной вот такого размера – руками я изобразила кусочек примерно на полкило весом.

Торговка слегка поскучнела лицом: явно моя покупка показалась ей достаточно мелкой и не слишком прибыльной. Но ни грубить, ни относиться ко мне пренебрежительно после этого тётка не стала. Напротив, несколько секунд поморщив лоб, она ответила так:

-- Оно и точно, что сегодня хрюшки не больно мясные попались. А только, девушка, совсем-то без сала тоже не интересно. Ну, уж если сильно хочешь, вырезать-то тебе ломтик я смогу, ан только и цена за него подороже станет.

Тетка прихватила тот самый кусок, на который я смотрела, и, держа его за кость в воздухе, пояснила:

-- От смотри, девонька. Ежли я тебе кусок ось так располовиню, будет без косточки. Жир со шкурой сниму: по цене выйдет примерно на пятнадцать-семнадцать медяшек. Потому как чистое мясо! – пояснила она. А ежли ты весь кусок возьмешь, – она небрежно кинула ломоть на весы, где уже дожидался своего часа лист оберточной бумаги, и, поставив на вторую чашу весов несколько гирек, закончила: – На двадцать пять медяков потянет. Весь большущий кусман всего-то и будет двадцать пять медяшек! – Потом еще раз метнула на меня быстрый взгляд, вздохнула, махнула рукой и добавила: – Бог уж с тобой, пущай для тебя двадцать четыре всего будет!

Я даже рассмеялась, насколько ловко эта женщина сделала в моих глазах слишком большой кусок мяса желанным и привлекательным. Торговка с подозрением уставилась на меня и несколько недовольно спросила:

-- Чегой-то смеешься, барышня? Я тебе дело предлагаю, а ты эвона чо – насмехаться!

-- Да не насмехаюсь я, почтенная, - торопливо ответила я, не желая конфликта. – Это я так радуюсь, что вы цену сбросили. А только никак я не могу больше двадцати трех медяков потратить, – добавила огорчённо и даже вздохнула, показывая торговке, как мне жаль, что мы не сойдёмся в такой мелочи.

Теперь уже басовито рассмеялась тётка и с улыбкой заявила:

-- Ох и хитра ж ты, девица! Ну, ловкачка экая! Ну да Осподь с тобой. Дело ан к вечеру, а я все никак не расторгуюсь.