Заботы Элли Рэйт

Пытаясь сообразить, она от усердия даже чуть шевелила пухлыми вишневыми губами и хмурила светлые брови, а потом низким бархатистым голосом уточнила:

-- От с каждых трех хлебов один медяк мой?

-- Да. Только не с хлебов, а с бутербродов.

-- Это мне барышня, без разницы – она махнула могучей рукой, отметая мою хилую поправку. – Оно хоть как назови, а главное для меня – три штуки продала – грош в карман положила.

-- Да, так и есть. Три бутерброда продала – медяк к в карман положила.

-- И кажинный день этак будет?

-- Каждый, – подтвердила я. – А в воскресенье – выходной.

– А в выходной чем занимаемся? – уточнила Мила.

– Отдыхаем. А чем еще заниматься? Можешь на рынок сходить, можешь выспаться. Что захочешь, то и станешь делать.

-- А, ежли, например, еще койку? Сколько бы тогда вы платили?

Сперва я, признаться, не слишком поняла вопрос. Мила очень серьезно уточнила:

-- Мне ить койка-то в приличном доме нужна. Чтоб там никакие ханурики по ночам не шумели, чтоб чисто было, ну и где поесть сготовить место надобно. Ежли на постой у вас встать – тогда сколько платить станете?

На некоторое время я зависла. Все же взять наемного работника это одно, а сдавать ему еще и койко-место – совсем другое. Однако от этой девушки веяло не только физической силой и некоторой простоватостью, но и каким-то крепким надежным уютом. Некоторое время я колебалась, а потом предложила:

-- Медяк с пяти бутербродов, еда твоя. Есть комнатка на чердаке. Не слишком большая, но одной тебе места хватит. Посуду я тебе выделю, и готовить сможешь на кухне – плита большая.

-- Посуда, барышня, у меня и своя найдется. – она небрежно повела плечом, за которым на двух широких лямках висел огромных размеров мешок с ее добром. – А комнатку бы спервой посмотреть. А то у прежней хозяйки я набедовалась – иной раз утром встаешь, так прямо из рота пар идет. Больно скупо она топила.

-- Что ж, подходи к вечеру. Я освобожусь и покажу тебе комнату. Правда, там топчан так и не сколочен еще, – честно предупредила я.

-- Сколотить я и сама смогу – первый раз за все время улыбнулась Мила.

Вечером девица появилась у моего прилавка примерно за час до окончания работы. Некоторое время она наблюдала за тем, как я режу хлеб и сколько кладу помазушки, а потом серьезно предложила:

-- Хозяйка, а дай-ка я попробую сама. Выйдет ли у меня этак-то ловко, как у тебя?

В этом был определенный резон и я, сняв фартук, подала его Миле. Тут случился некоторый конфуз, так как эта деталь одежды завязывалась у нее не на могучей талии, а где-то в районе лопаток, и верхняя часть одежки на ней больше напоминала странное подобие лифчика. Девушка чуть виновато улыбнулась и сообщила:

-- Ото ж и дома на меня ничья чужая одёжка не налезала. Только всё приходилось новое шить.