Забыть нельзя вспомнить

Я влюбился тогда до чёртиков, и плевать мне было на спор! Я правда хотел быть с тобой, и даже не задумывался, когда написал то слово.

— Какое ещё слово?

— ""Трепло"" на лбу. Помнишь?

Яна нахмурилась.

— Фломастером на уроке? Да, что-то припоминаю. Но причем тут это?"

"— Мы поспорили с Горшковым, что если я с тобой не пересплю и проиграю, то признаю себя треплом, напишу это себе на лбу и буду ходить так целый день. Так вот — я проиграл. Странно, что этого тебе Минаева не сказала.

— Но ты же не… Ты же не проиграл… — удивлённо моргнула Яна и только потом всё поняла. Растерянно осмотрелась по сторонам, отпила на автомате глоток вина.

— Я был молодым идиотом, но я никогда тебя не использовал и не предавал, — тихо произнёс он. — Не думал, что ты была обо мне столь низкого мнения.

— Прости, я правда не знала… — прошептала она, избегая смотреть ему в глаза. — Полина, она… она тогда сказала совсем другое.

— Ничего, было и было. Сам виноват, — махнул рукой и взял бокал. — Выпьем?

Но она будто его не услышала.

— Я обманула тебя тогда, — взволнованно облизала вдруг пересохшие губы. — Когда сказала, что ухожу к Тимуру. И про нашу ночь я тоже соврала. Не было у нас ничего.

— Что?! Но зачем? Чёрт возьми — зачем? Ты же этим всё перечеркнула!

— Я знаю! Я сделала это специально. Потому что я думала тогда…Только пожалуйста, не прими за сумасшедшую — но я думала, что ты мой брат.

— Н-да, вечер перестаёт быть томным, — тихо выругался Ян и отпил налитое официанткой вино. Его любимое красное Сан Висенте. Обычно он наслаждался его ягодным послевкусием, но сейчас тонкие ноты ежевики проскочили, словно вода. Достал из кармана сигареты.

— Простите, у нас не курят, — тут же подоспел моложавый охранник в строгом костюме, и Ян раздосадованно отбросил пачку на стол.

— Какой брат, Яна? Что за хрень? — свёл брови к переносице, понизив голос до шёпота.

— Я знаю, что это звучит как бред, собственно, бредом и оказалось, но тогда, девятнадцать лет назад, я действительно думала, что…

— С чего ты это вообще взяла? — не дослушав, перебил он.

— У моей матери и твоего отца был роман. Давно ещё, в семидесятых.

— Чего? — подался вперёд Ян. — Чего?! — запрокинув голову, искренне расхохотался. — То самое чувство, когда всё интересное прошло мимо тебя. Чего ещё я не знаю?

— Это не шутка! У них правда был роман! Мать рассказала мне об этом тогда, в девяносто седьмом, и призналась, что твой отец — мой отец. Я испугалась, испытала настоящий шок. Наши отношения к тому времени уже зашли слишком далеко, и я…не придумала ничего лучше, чем наврать тебе про Тимура.