Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

Поэтому две недели противник утюжил наши позиции, вколачивая нас в землю все глубже и глубже. Получился какой-то бесконечный кровавый и грохочущий взрывами «день сурка». Противник методично обстреливал наши позиции, потом проводил короткую разведку боем, выгоняя на нас небольшие штурмовые группы численностью до взвода при поддержке танков и БМП. Мы в ответ активно огрызались, отгоняя вражеских штурмовиков. Если получалось, то жгли их технику.

После обстрелов и кровавых стычек мы оттаскивали в тыл, на эвакуационные пункты, наших раненых и убитых, пополняли БК и вновь возвращались на передовую.

И так изо дня в день, изо дня в день! Монотонный, страшный, убивающий своим безразличием конвейер: БК – на передовую, «двухсотые» и «трехсотые» – в тыл. Туда – патроны и гранаты, оттуда – трупы!

А потом как-то вдруг выяснилось, что от 10-го ОДШБ осталось всего лишь десять процентов личного состава, а на эвакопунктах из БК – только патроны и ручные гранаты. ПТУ Ров нет, минометных мин нет, гранатометов – и тех нет. А есть только приказ: «Ни шагу назад, держать позиции!»"

"Потом, уже когда отходили в тыл, по дороге встретили брошенную «буханку», в салоне которой лежали двадцать РПГ-26 и десяток цинков с патронами.

Парни тут же предложили забрать все это богачество и вернуться на передовую, чтобы отстреляться «мухами» по врагу. Рыжик пинками загонял бойцов обратно по санитарным машинам, запрещая возвращаться на передовую. Но разовые гранатометы и патроны мы все равно забрали с собой: нефиг добру пропадать.

– Так был же приказ, в соответствии с которым мы отошли назад, – удивленно моргая, возразил я.

– А ты видел этот приказ? – скривившись, как от зубной боли, спросил у меня Бамут.

– Нет, – немного подумав, ответил я. – Думаешь, Рыжик отвел бы нас с позиций без приказа? Никогда в это не поверю!

– А я поверю! – неожиданно заявил Жак. – Вспомните, мы все покидали передовую как «трехсотые» разной степени тяжести или сопровождающие их. Рыжик мне четко тогда приказал: «Всех „трехсотых"", даже легкораненых, отправить в тыл!» Вот я и отправил. У вас обоих, кстати, в сопроводительных бумагах написано, что вы получили контузии.

Видимо, комбат понимал, что по-другому нам с передовой не отойти. Если бы дали боеприпасы или пополнение, то наш комбат никогда бы не ушел с позиций.

– Ну и что? – возразил я. – Пофиг! Мы потеряли в боях девяносто процентов личного состава, а раньше уводили с передовой подразделения, потерявшие пятьдесят процентов. Что за черт?! Опять же, у нас и так почти все были раненые. Ну осталось бы на позициях человек десять-двенадцать – что, они удержали бы их? Фронт шириной больше километра.