Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

 – Что нам делать?

Минуты через три, которые для обезумевшего от страха сорокалетнего мужика, впервые в жизни попавшего под обстрел, растянулись в вечность, в динамике рации прозвучал ответ:

– Возвращайтесь на точку, где вас высадили, оттуда вас заберет техника.

Почему на той стороне человек, отдавший им такой приказ, не подумал, что мобикам сейчас рациональней и безопасней переждать обстрел в окопах, чем идти через открытое пространство заросшего бурьяном поля, непонятно. Возможно, он даже подумать не мог, что мобики тут же, не дожидаясь окончания обстрела, рванут бегом через поле.

Непонятно. Но среди мобилизованных мужиков не было ни одного с боевым опытом, не было толкового командира, который приказал бы сидеть в окопах и не высовывать носа из них.

– Нам приказали вернуться назад, к тому месту, где нас высадили! Нас заберет техника! – громко прокричал Маршал, пользуясь возникающими секундными паузами тишины между разрывами снарядов.

Мобики выскочили из окопов, сложили наспех перебинтованных раненых на спальники (носилки, выданные им, остались брошенными где-то посреди поля) и потащили, побежали обратно через поле.

Побежали – громко сказано: даже те, кто не тащил раненых, скорее ковыляли в скором темпе, чем бежали. Забитые напрочь мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, сковали тела каменными тисками.

Как только мобики удалились на достаточное расстояние от спасительных окопов, по ним тут же вновь открыли огонь. Вражеские артиллеристы хладнокровно и методично расстреливали двигавшихся через поле российских военных. Корректируемая с помощью беспилотника стрельба позволяла класть снаряды с упреждением, то есть по ходу движения бегущих.

Мобики даже в стороны не разбегались, памятуя о минах (может, мин на этом поле и не было вовсе, а может, они давно самоликвидировались, но проверять это никто не хотел).

Мобилизованные бежали вопреки здравому смыслу, выполняя приказ, который, по сути, им никто и не отдавал. Но надо отдать им должное: несмотря на гремящие вокруг разрывы мин и снарядов, своих раненых бойцы не бросали, а старательно волокли за собой. Как бы ни были страшны разрывы минометных мин, но бросить своего товарища умирать было намного страшнее.

Раненых с каждым шагом становилось все больше и больше, а живых и невредимых – все меньше и меньше. До точки эвакуации добралось всего шесть человек; в течение часа доползли, доковыляли, добрели еще пятеро. После еще десятерых собрали ранеными по полю. Обещанные машины прибыли через шесть часов, а если учесть, что обстрел начался час назад, то получается, транспорт добирался до мобиков семь часов.