Хозяйка гиблых земель

Забавно, что рядом с администрацией находится местная ресторация, куда без большого кошелька лучше не заходить. Хотя и с ним сейчас не войдешь.

Люди в формах разносчиков – белые рубашки, белые перчатки и черные фартуки, – носятся туда-сюда и вовсе не с едой и напитками, а с какими-то вычурными бантами, искуственными цветами, коробками и даже пару стульев успевают вынести из здания и занести обратно.

– Леди Хельм, – зовет меня Мигей. – Удачи вам.

Ах да, точно. Я пришла сюда получить разрешение на открытие торговой лавки и зарегистрировать добычу синюхи официально, а не разносчиков разглядывать.

– Спасибо, Мигей. Пока отдохните, я вернусь примерно через час, – говорю дедушке и, прихватив с собой заветную золотую папочку, выбираюсь из повозки.

От дороги и места, где положено останавливать кареты, до крыльца администрации не больше тридцати шагов. Но даже этого достаточно, чтобы меня успели заметить прохожие.

– Это что, Хельм? А что она забыла в администрации? – застывают на месте две дамы и сверлят меня взглядом.

Я хоть и хотела пойти незаметно, но прятаться не собираюсь. Потому подняв подбородок еще выше, цокаю каблучками до лестницы, а затем и по самым ступеням.

– Доброе утро, – пропеваю паре знакомых чиновников среднего звена, а они вместо того, чтобы ответить, растерянно хлопает ресницами, а затем провожают удивленным взглядом.

Да-да, Хельм занесло в администрацию, и сегодня это будет обсуждаться во всех лавках торговой площади. А завтра я открою на этой площади свою лавку! Ура!

""Или рано радуюсь?"" – простреливает мысль в голове, когда я оглядываю большой холл.

Он поражает своей роскошью: мраморный пол, выложенный сложным геометрическим узором, отражает свет, льющийся из высоких окон, создавая причудливую игру теней. Вдоль стен тянутся резные деревянные панели цвета темного меда, над которыми висят портреты важных чиновников прошлых лет в тяжелых позолоченных рамах.

По центру – широкая лестница с витыми перилами красного дерева, ведущая на второй этаж. Воздух здесь пропитан запахом полироли и свежесрезанных цветов, стоящих в высоких вазах по углам.

Но сегодня эта чопорная атмосфера нарушена настоящим переполохом.

У подножия лестницы столпились четыре леди в пышных платьях привычных тонов (как и все в этом городе – серых, разве что отличающихся оттенками от жемчужного до графитового). Дамы взволнованно размахивают руками, обсуждая что-то с распорядителем в строгом сюртуке, то и дело поправляющим свой идеально накрахмаленный воротничок.

Одна из дам, рыженькая с россыпью мелких веснушек на носу, чуть не плачет, прижимая к груди помятый букет белых лилий. Вторая, высокая блондинка с идеальной осанкой и тонкой шеей, украшенной жемчужным ожерельем, нервно теребит кружевной веер.