Загадка туристического агентства

Зато оказывал моральную поддержку, истошно вопя: «Бей буржуев! Не отдадим Россию на поругание!»

Правда, уже больше года Анастасия Кельмановна почти не показывалась в своей квартире. Она устроилась жить на чью-то подмосковную дачу, то ли домработницей, то ли сторожем. Старый большевик Трясинов без нее мигом увял и, напрочь оставив революционную борьбу, уехал на постоянное жительство к дочери, которая давно уже основала свой бизнес где-то на Скандинавском полуострове. Компания с Большой Спасской ото всех этих перемен испытала большое облегчение. Беляевы-старшие — тоже. Ведь кроме боевых действий, Анастасия Кельмановна чуть ли не раз в неделю являлась к Борису Олеговичу и Нине Ивановне с жалобами на их сына. Причем, рассказывала по большей части совершенно фантастические истории.

И вот, кажется, бабка Редкозубова вновь переехала в дом один по Портняжному переулку. «Наша Фредди Крюгер вернулась», — едва увидав ее, с ужасом подумал Олег. Отступать было некуда. Бабка Анастасия Кельмановна, размахивая в воздухе клюкой, надвигалась прямо на них.

— Это еще что такое? Кто вас сюда пустил? — с яростью прохрипела она.

— Да мы… — Олег уже хотел вежливо с ней поздороваться, когда его вдруг осенило, что они сейчас вроде как не они. — Мы тут пришли попросить, — старательно изменив голос, добавил он.

— Мы бедные люди, — к немалому изумлению Олега, сумел правильно сориентироваться в обстановке Женька. И, указывая на свой жуткий и якобы выбитый левый глаз, добавил: — Из Приднестровья. Жертвы этих самых… боев.

Взглянув на него, Анастасия Кельмановна вдруг взвизгнула и отступила обратно в лифт, который еще не успел закрыться.

— Куда вы? Куда вы, милая женщина? — старческим басом спросил Олег. — Дайте нам с внуком на хлебушек.

— Дай хлеба! Дай хлеба! — Женька, окрыленный успехом первого выступления, ринулся с протянутой рукой к бабке.

— Уйди, паразит! — ткнула она клюкой в грудь «приднестровского беженца». — Сейчас милицию вызову!

Створки лифта захлопнулись перед самым Женькиным носом. Пламенная революционерка Редкозубо-ва отбыла вниз.

— Уф-ф! — провел себя ладонью по искусственно сморщенному лбу Олег. Затем, повернувшись к Женьке, добавил: — Молодец!

— Я в такие моменты всегда молодец, — улыбнулся тот.

И это было совершеннейшей правдой. В опасных ситуациях обычно легкомысленный Женька каким-то образом собирался и действовал очень четко.

— Не понимаю я, — усмехнулся Пашков. — Вроде бы бедные люди стоят. Может быть, даже жертвы буржуазии, — обвел он жестом друзей. — А бабка Редкозубова милицией угрожает. Страшно все-таки далека она от народа."

"— Знаете что, — посмотрел на друзей Олег. — По-моему, отношение бабушки Редкозубовой к угнетенным массам мы можем обсудить и потом.