Загадочное происшествие в Стайлзе

Мэннинг утверждал, что это произошло в 4.30, но, по мнению Уильяма Ёрла, все происходило раньше.

Вслед за садовниками показания давала Цинтия Мёрдок. Однако она мало что могла сообщить, так как ничего не знала о трагедии, пока ее не разбудила миссис Кавендиш.

– Вы не слышали, как упал стол?

– Нет. Я крепко спала.

Коронер улыбнулся:

– Как говорится: «У кого совесть чиста, тот крепко спит!» Благодарю вас, мисс Мёрдок. Это все.

– Мисс Ховард!

Мисс Ховард начала с того, что предъявила письмо, которое мисс Инглторп написала ей семнадцатого вечером. Мы с Пуаро уже видели его раньше.

К сожалению, оно ничего не прибавило к нашим сведениям о трагедии. Привожу его факсимиле.

[33]

Письмо передали присяжным, которые внимательно его изучили.

– Боюсь, оно не особенно нам поможет, – вздохнув, сказал коронер. – В нем не упоминается ни о каком событии, произошедшем после полудня.

– По мне, так все ясно как день! – резко возразила мисс Ховард. – Письмо свидетельствует о том, что моему бедному старому другу только что стало известно, как ее одурачили!

– Ни о чем таком в письме не говорится, – заметил коронер.

– Не говорится потому, что Эмили никогда не могла признать себя неправой. Но я-то ее знаю! Она хотела, чтобы я вернулась, но не пожелала признать, что я была права. Как большинство людей, Эмили ходила вокруг да около. Никто не хочет признавать себя неправым. Я тоже.

Мистер Уэллс слегка улыбнулся. Его примеру, как я заметил, последовали многие присяжные. Мисс Ховард явно произвела благоприятное впечатление.

– Как бы то ни было, все это сплошная болтовня и напрасная трата времени, – продолжила леди, пренебрежительно оглядев присяжных.

 – Говорим… говорим… говорим… хотя прекрасно знаем…

– Благодарю вас, мисс Ховард. Это все, – перебил ее коронер, мучимый предчувствием того, что она скажет дальше.

Мне показалось, что он облегченно вздохнул, когда она молча подчинилась.

Затем случилась сенсация, когда коронер пригласил Алберта Мэйса, ассистента аптекаря.

Это был уже знакомый мне молодой человек, бледный и возбужденный, который прибегал к Пуаро. Он сообщил, что является дипломированным фармацевтом и лишь недавно поступил на службу в эту аптеку, заняв место помощника аптекаря, призванного в армию.

Покончив с необходимыми формальностями, коронер приступил к делу:

– Мистер Мэйс, вы продавали стрихнин какому-нибудь несанкционированному лицу?

– Да, сэр.

– Когда это было?

– В последний понедельник вечером.

– В понедельник? Не во вторник?"

"– Нет, сэр. В понедельник, шестнадцатого числа.

– Вы помните, кому продали стрихнин?

В зале наступила такая тишина, что упади на пол иголка – было бы слышно!

– Да, сэр. Мистеру Инглторпу.