Загадочное происшествие в Стайлзе

– От побережья? – озадаченно повторил я. – При чем тут побережье?

Пуаро пожал плечами:

– Но ведь это очевидно.

– Только не мне! Может быть, я туп, но никак не пойму, какое отношение близость побережья имеет к убийству миссис Инглторп.

– Конечно, никакого, – улыбнулся Пуаро. – Мы ведь говорим об аресте доктора Бауэрштейна.

– Ну да! Он арестован за убийство миссис Инглторп.

– Что? – воскликнул Пуаро с живейшим любопытством. – Доктор Бауэрштейн арестован за убийство миссис Инглторп?

– Да.

– Невероятно! Это было бы слишком хорошим фарсом! Кто вам это сказал, друг мой?

– Видите ли, ничего определенного никто мне не говорил, – признался я, – но он арестован.

– О да! Вполне возможно. Но он арестован за шпионаж, mon ami!

– Шпионаж?! – выдохнул я.

– Совершенно верно.

– Не за отравление миссис Инглторп?

– Нет, конечно. Если только наш друг Джепп не потерял рассудок окончательно, – спокойно пояснил Пуаро.

– Но… но мне казалось, вы сами так думали!

Удивленный взгляд Пуаро выражал недоумение – и как только мне могла прийти в голову подобная абсурдная мысль?

– Вы хотите сказать, что доктор Бауэрштейн – шпион? – медленно проговорил я.

Пуаро кивнул.

– Вы сами этого не подозревали? – спросил он.

– Никогда! Я и подумать не мог…

– А вам не казалось странным, что знаменитый лондонский специалист похоронил себя в такой деревушке? У вас не вызывала удивления привычка доктора бродить ночью по округе?

– Нет, – признал я. – Даже не обращал на это внимания.

– Он родился в Германии, – задумчиво продолжал Пуаро, – хотя уже так долго занимается практикой в этой стране, что никто о нем не думает иначе как об англичанине. Натурализовался уже лет пятнадцать тому назад.

– Мерзавец! – негодующе воскликнул я.

– Ничуть! Напротив, патриот. Подумайте только, что он теряет. Им стоит восхищаться.

Я не мог подойти к этому так же философски, как Пуаро.

– Надо же, и миссис Кавендиш бродила с ним по всей округе! – продолжал я негодовать.

– Да. Полагаю, он находил это знакомство очень полезным, – заметил Пуаро. – Поскольку слухи соединяли их имена вместе, то любые другие выходки доктора проходили незамеченными.

– Значит, вы полагаете, что он никогда по-настоящему ее не любил? – нетерпеливо спросил я… пожалуй, слишком нетерпеливо при подобных обстоятельствах.

– Этого, разумеется, я сказать не могу, однако… Хотите, Гастингс, я выскажу мое личное мнение?

– Да.

– Оно заключается в следующем: миссис Кавендиш не любит и никогда ни на йоту не любила доктора Бауэрштейна!

– Вы действительно так думаете? – Я не мог скрыть удовольствия.

– Вполне в этом уверен. И могу объяснить почему.

– Да?

– Потому что она любит кого-то другого.