Загадочный любовник

Он рос без отца — Салли постоянно твердила о том, что ее мужу не подходил семейный образ жизни, а об ответственности за воспитание детей не могло быть и речи, поэтому он отбыл в неизвестном направлении, и больше о нем никто не слышал.

Черт возьми, другие дети и этого не имели. У него хотя бы была мать, которая души в нем не чаяла и во всем ему потакала. Он рос в большой семье, был смышленым, развитым не по годам мальчиком, да к тому же прекрасно выглядел — словом, если верить Салли, у него всего было в избытке.

И все-таки в детстве он был настоящим чудовищем. Причем, он это понимал, но не мог с собой совладать. В нем постоянно клокотала ярость, такая дикая и неуемная, что он ничем не мог ее загасить.

Кэролин досталось больше всех. Он все еще помнил тот день, когда Салли привела к ним в дом серьезную милую девочку, совсем еще ребенка, смотревшую на мир огромными голубыми глазами, в которых уже тогда сквозила печаль, словно она понимала, что полностью зависит от прихотей судьбы.

Странно, но он никогда не думал о ней, как о маленькой сестренке, да и Салли не наводила его на такие мысли. Вот так они и росли вроде бы рядом, а на самом деле разделенные разницей в возрасте и яростным потоком, бурлившем в жилах Алекса. Глубоко внутри он всегда понимал, что в этой семье они чужаки.

Может быть, именно поэтому он и изводил ее все эти годы: ломал куклы, высмеивал ее подружек, дразнил и мучил, когда не находилось дел поинтересней.

А еще потому, что она всегда смотрела на него то с обожанием, то с обидой.

Он не заслуживал того, чтобы его обожали, но что бы он ни делал — ничто не могло свергнуть его с пьедестала. Она была беззаветно предана семье, хотя никто из Макдауэллов не спешил ее удочерить. С такой же слепой преданностью она относилась к Салли и ее сыну-тирану, как бы плохо они с ней ни обращались.

Не то, чтобы Салли вела себя намеренно жестоко. От нее исходили некие сдержанные материнские флюиды вперемешку со снисходительным шармом, и Кэролин приняла такое отношение с трогательной благодарностью. Его же такое положение вещей бесило; он не мог спокойно смотреть на то, как Кэролин жертвовала всем ради Салли — своими интересами, личной жизнью.

Вот и сейчас, восемнадцать лет спустя, он вернулся и увидел, что ничего не изменилось. И это его страшно разозлило.

Она заслуживала лучшей участи и не нуждалась в бледном подобии любви, которым ее награждала Салли. Он не сомневался, что та по-своему любила Кэролин, насколько Салли вообще способна была кого-то любить. Но Кэролин Смит заслуживала того, чтобы ее любили страстно, отчаянно, безгранично. Ей нужно было бежать подальше от этой кучки самовлюбленных эгоистов, которые тянули из нее соки, прикрываясь интересами семьи.

А ведь он был одним из них, причем самым худшим.