Заявление на увольнение (СИ)

Тимофея Петровича сейчас нет дома, — плевать, что я стою в халате и домашних тапочках в квартире ее сына, зато назвала его по имени и отчеству, — я могу вам чем-нибудь помочь?

— Можете. Мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Где бы мы могли это сделать? — женщина явно нервничает, она то теребит сумочку в руках, то начинает дергать край своего палантина.

Я оглядываюсь вокруг себя — кухня, гостиная-студия. Ну не в спальню же ее приглашать.

— Может пройдем в кабинет вашего сына? Я туда, как правило, не захожу, но учитывая обстоятельства…

— Хорошо, — не дав мне договорить, Лариса Константиновна обходит меня и не разуваясь идет в нужном направлении. Алиса, — поворачивает голову назад, — деточка, подожди нас на кухне.

Соглашаясь, Алиса проходит на кухню.

— Арин, ты не против если я кофе себе сварю? — спрашивает снисходительным тоном.

— Да, вари, пожалуйста. Мне не жалко, — отвечаю и на негнущихся ногах от волнения следую за женщиной.

Я захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Лариса Константиновна присаживается на диван и складывает руки перед собой в замок. Ну, а я, естественно, сажусь напротив в кресло.

Прям деловые переговоры. Правда я все в тех же мягких тапочках.

— Слушаю вас! — сердце колотиться внутри как бешеное, но я стараюсь не выдавать при ней свое волнение.

— Арина, — я вижу, как дрожат ее губы, — хочу поговорить с вами как женщина с женщиной. — она тянет горловину своей кофточки, будто бы ей сейчас не хватает воздуха. Точнее мать с матерью. Ведь у вас тоже есть сын.

— Да, есть, — отвечаю мягко, потому как вижу, что ей и так не по себе. Вы не волнуйтесь. Может воды?

— Нет. Благодарю. Воды не нужно.

— Здесь душно как-то. Не находите? — я понимаюсь, отдергивая тяжелую портьеру в сторону, ставлю окно на проветривание.

— Вы должны меня понять в первую очередь как мать, — Лариса Константиновна дергается со своего места и подходит ко мне. Я волнуюсь за своего сына. Я всегда желаю ему только самого лучшего. Я хочу, чтобы он был счастлив.

— Поверьте, я вас прекрасно понимаю, — я пытаюсь успокоить женщину, потому как вижу, что ее лицо багровеет.

Наверное давление.

— Ариночка, вы взрослая женщина, — она хватает меня за руки и смотрит в глаза. У вас было свое прошлое. У вас уже есть ребенок. Поймите меня правильно, я хочу, чтобы у моего сына все было с чистого листа. Жена, дети, все абсолютно. А вы этого дать уже не сможете. Поверьте, когда ваш сын повзрослеет вы меня поймете и будете желать ему того же. Вы понимаете, о чем я?

— Да. Понимаю, — я в успокоительно жесте глажу ее по плечу.

— Скажите, как далеко зашли ваши отношения с моим сыном?

У меня ком становиться в горле. Я не знаю, как правильно поступить. Прямо меня замуж то пока никто не звал. И даже встречаться как в школе не предлагал.