Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Как жаль было, что ему пришлось пройти через это – нести ее бессознательной и умирающей на руках.

Сейчас ей было жаль. С того момента, как любовь расцвела в душе прекрасным бутоном, она понимала, принимала на себя его чувства.

Неужели он разделил с ней это? Та сила, которая обрушилась на нее, ничем не напоминала их слияния на той лесной поляне. Тогда это были приятные ощущения, рождающие близость и могущество. Сейчас магия была жестокой. Вламывалась в тело, как цунами на берег, снося мосты и стены, ломая местность по своему желанию.

Эритар принял это ради нее? Ведь у него, в отличии от нее, был выбор: в любой момент мог вынырнуть и перестать страдать.

Девушка сжала его лицо в ладонях, поворачивая к себе. Неужели он настолько сильно любит ее? Беатрис верила в его чувства, но все время придумывала им причины, а сейчас перестала. Пальцы расческой прошлись по его волосам, натянули кожу на виске. Хотелось показать свою благодарность, нежность и подарить успокоение.

– Тар, – она прижалась к нему. – Я чувствовала, что ты был со мной. Ты снова спас меня.

– Я тоже участвовал! – возмутился Антари. – Ты не дышала почти десять минут, если бы не я, то тело не пережило бы это! Мы оба тебя спасли!

– Спасибо, – неожиданно спокойно и благодарно сказал Эритар.

– Если бы не твое вмешательство, все могло пройти очень плохо. Надо уложить Беатрис. Надеюсь, что в дом нам ничто не помещает зайти.

– Там должен быть магический замок, – слабо прошелестела Беатрис. – Он среагирует на меня и тебя, Тар. Но надо будет подождать: особняк под заклятьем сохранения. Мы не держали здесь слуг.

На открытой террасе стоял стол и плетеные стулья. Эритар смахнул пыль, усадил Беатрис себе на колени, прижимая как драгоценность.

Они сплели пальцы рук, прикоснулись волосами, их дыхание соединялось. Маг положил ее голову себе на плечо, помогая принять максимально расслабленную позу, затем проверил и поправил наскоро наложенные повязки на руках, слегка скорректировал магию, чтобы быстрее заживало.

Антари не мог отрицать того, что любовь в глазах соперника была настоящей. Блондин не задумываясь отдал бы за Беатрис жизнь и душу.

Это было больно. Все было больно. Антари достал еще одну бутылку, откупорил ее и под неодобрительным взглядом Эритара со смаком сделал несколько глотков.

– Только держи язык при себе, – бросил Эритар, прижимая к себе обессилившую Беатрис. – Хоть полслова не в ту сторону, и я его тебе отрежу. Возможно, вместе с верхней частью туловища.

– Ты за своим тоже следи, – Антари посмотрел на него темными глазами. – Я отошел от ранения и могу за себя постоять. Беатрис не настолько идет черное, чтобы она ходила в нем постоянно.

– Перестаньте, пожалуйста, – тихо попросила девушка. – У меня нет сил это слушать. Идемте в дом. Уже можно.