Закон притяжения

Мира, сосредоточенно поджав губы, пинцетом вставляла крохотный кусочек изразца на подходящее ему по размеру место. Алберт примеривал другой осколок, крутя черепок в пальцах и подставляя его к разным местам панно. Надо же, увлекся… А все-таки у Миры талант!

– Здорово у вас получается!

Мира подняла на меня довольные глаза и улыбнулась.

– Знаешь, Петь, я тут подумала: чего я всякой ерундой занимаюсь? Надо свои труды направить в полезное русло!

– Ты это о чем? – не поняла я ее.

– О пазлах, конечно! – усмехнулась она добродушно. – Все это игрушки! А вот реставрировать разбитые вещи… Это такой кайф! У тебя на примете еще чего-нибудь подобного нет?

– Надо в чулане посмотреть, – пробормотала я удивленно. – Мы там еще не все разобрали.

– В чулане? – поднял голову от работы Алберт. Посмотрел на меня с недоумением, потом перевел взгляд на Миру и замер. Кажется, и дышать перестал. Несколько секунд он изображал изваяние, потом нервно вздрогнул и еле слышно проговорил: – Здравствуйте…

– Салют, – настороженно ответила Мира и перевела взгляд на меня.

– Вы что, не познакомились? – догадалась я. Вот дают! Два часа бок о бок работали, а как кого зовут, не выяснили. – Мира, это наш друг Алберт! Алберт, это моя университетская подруга Миранда!

– Ага, – все так же недоверчиво косясь на парня, ответила девушка. – Я помню… Зеленоглазый блондин. И еще ты говорила, что все красавцы, – бубнила она себе под нос. – Вольф – один красавец, принц – второй… Алберт… Ага…

Я Миру в таком ступоре видела первый раз за все годы нашего знакомства. А дружили мы с ней еще со школьных времен, когда посещали факультатив юного натуралиста. Она всегда была бойкой, задиристой девчонкой. Я в свое время с нее пример брала, и моя любовь к заковыристым ругательствам была наглым плагиатом ее зеленых каракатиц и пьяных черепах или ежиков…

– Вы бы руки помыли, – обратилась я к обоим истуканам, пытаясь выдернуть их из задумчивости, – ужинать сейчас будем.

Первой в себя пришла Мира. Положила пинцет и черепок и молча удалилась в ванную отмываться от клея. Я требовательно воззрилась на Алберта. Похоже, у него сегодня день душевных потрясений.

– Это она… – пробормотал наконец Алберт.

– Кто – она? – сурово сдвинула я бровки.

– Виолетта.

– ??? – Бровки изменили конфигурацию и поползли вверх. – Алберт, ее зовут Миранда.

Вот, хлор его разъешь, чего с ним такое? Сначала смотрит как на привидение, потом чужими именами называет? Напомнила она ему, что ли, кого?

– Я помню… Но тогда она была Виолеттой, – совсем сник Алберт.

– Когда – тогда? – начала я злиться.

– Тогда, – мотнул он головой. – В прошлой жизни.

– Ты хочешь сказать, – зажала я себе рот рукой от жуткой догадки, – что Мира похожа на… ту женщину? – Он снова кивнул.