Закон притяжения

Ведь я оторван от предназначенного мне места, и лишь малая его толика…

– Погоди, – прервала я его пафосный монолог, – ты о чем сейчас говорил?

– Успокоилась? – как ни в чем не бывало осведомился наглый призрак. – Высморкайся, и пошли дальше!

– Куда дальше?! – огрызнулась на это бесчувственное существо. – Я его не чувствую!

– Так это он, что ли, умер? – спросил хранитель осторожно.

– Гораций!!! – Меня снова начало колотить, но теперь от злости. – Убирайся, помощник хлоров! Обойдусь как-нибудь без твоего ДРУЖЕСКОГО участия! Поддержал, называется, утешил! Царской водки[2] тебе на завтрак! Спасибо!

Мне ужасно захотелось вынуть его булыжник из рюкзака и запулить в первый попавшийся на пути овраг или пруд.

Пусть рыб охраняет, а меня не надо!"

"Чтобы как-то сбросить клокотавшую во мне ярость, я принялась курочить арбалет, который до сих пор зачем-то тащила с собой. Старое дерево треснуло и разломилось на несколько частей. А посреди щепок я увидела монеты, выпавшие из тайника.

– Вот так Пьетро, – усмехнулась невесело, подкидывая на ладони деньги, – от напарника прятал или от жены? Судя по тому, что Якобо не прихватил с собой арбалет… все-таки от напарника.

А ведь Цинга выглядел гораздо глупее, чем Кариес! Вот и доверяй первому впечатлению после этого!

Монеток оказалось десять штук. Четыре серебряные и шесть медяков. Не знаю, насколько я теперь богата, но купить хлеба точно смогу.

Немного повеселев от приятной находки, снова тронулась в путь, придерживаясь прежнего направления. Зова не чувствовала, но надеялась, что это временно. Ведь Вольф мог не отвечать, потому что элементарно спал в это время… Вообще-то его молчанию я придумала много причин, от вполне безобидных, как сон, до самых ужасных, о которых говорить и думать не хотелось.

Для сохранения собственного спокойствия и ясности ума прокручивала в голове только безобидные варианты. Например: телепортировался и не хочет меня с верного направления сбивать. Или в расчеты углубился и не реагирует на внешние раздражители. Или спит… М-да… А план менять не стоит, ведь направлялась к маркизу Фармазотти, значит, и надо к нему идти.

Город Пьянчо меня поразил до глубины души, хотя на что я могла тут надеяться? Серый, грязный, вонючий.

Невысокие, максимум трехэтажные дома с наглухо закрытыми даже днем ставнями навевали тоску. Мрачные, ушедшие в себя люди со сгорбленными спинами сновали по кривым улочкам, напоминая крыс. Даже дети в этом городе не смеялись и не играли. На чумазых мордашках застыла гримаса вечного голода и страдания. Но что больше всего поразило меня, так это печать вырождения на лицах людей. Напавшие на меня разбойники тоже имели эти признаки, но по двум лицам было трудно сделать какой-либо вывод.