Закон Севера

Все эти отвлеченные мысли вертелись у меня в голове, пока я, рывком распахнув прозрачную дверь, несся по крыше прямо к ее краю. Позади меня раздавались мощные удары и жалобно скрипели мощные болты, выдираемые из деревянной двери. Не иначе охрана подтянула к процессу какого-нибудь портативного тактического робота, специализирующегося на выносе преград. Человек с такой силой молотить не может. Хотя, может, и не человек, а какой-нибудь киборг с гипертрофированной мускулатурой, компенсирующей малый объем мозга…

– Сам-то больно умный, – проворчал я про себя. – Давно с крыши не прыгал, ниндзя?

Не прыгал, признаться, давно.

И вообще с высоты падать не люблю. Помнится, когда в Легионе свой первый парашют укладывал, с жизнью простился спокойно и без эмоций. Контракт подписан, и, даже если сильно захочется, бежать все равно некуда. А поверить в то, что эта большая тряпка сможет удержать меня от превращения в лепешку при падении с высоты три километра, мозг отказывался напрочь. Но ничего, удержала. И потом удерживала не раз. Но парашют – это парашют, а крыша второго этажа – это шесть метров до земли. Кто думает, что это фигня, рекомендую попробовать.

Но, как и тогда в Легионе, прыгать пришлось. Только без парашюта, с приземлением на нижние конечности. Спасибо давней предпрыжковой подготовке – едва коснувшись подошвами земли, я ушел в перекат, гася инерцию. Инерцию-то я погасил, но вот плечом на какую-то торчащую из земли хрень все-таки напоролся. Камуфляж, правда, не пробило, но правое плечо онемело. Понятно, нерв ушиб, бляха-муха! Ладно, переживем. Главное, автомат цел, а остальное заживет как на крысособаке.

Я вскочил на ноги и побежал к бетонному кубу без окон, без дверей, за которым находились развороченные «Спайдером» ворота.

Я очень надеялся, что робот уже перестал биться в агонии и мне удастся прорваться наружу.

Увы, похоже, на сегодня лимит моей удачи был исчерпан.

Завернув за угол, я увидел душераздирающую картину маслом.

«Спайдер» действительно околел. Он валялся на спине, сильно напоминая огромное дохлое насекомое. Брюхо распорото, наружу вывалились механические кишки, стальные ноги торчат кверху, словно арматурины из раскрошившейся бетонной плиты.

Но с той стороны забора над погибшим собратом возвышалась головная башня хорошо знакомого мне «Чинука В12». Как раз такого я подстрелил на Большом Москворецком мосту, всадив ему в смотровую щель пулю со стальным сердечником. Только сейчас не было у меня ни СВД, ни патронов 7Н14, пули которых пробивают десятимиллиметровую стальную пластину с расстояния в двести пятьдесят метров. Про АК-104 я, конечно, ничего плохого сказать не могу, но из него палить по боевому роботу, да еще ночью – чистой воды самоубийство.