Закон Севера

Через тонкую кожу кольчатой глотки хорошо были видны контуры непропорциональной башки и лапы, тщетно скребущие плоть монстра изнутри. Страшно так умирать… Но смерть, как и судьбу, не выбирают…

Потому я просто сидел в лодке и смотрел в глаза чудовища. Помнится, один великий поэт и воин призывал делать это иногда, наверно, чисто для тренировки сознания истинного бойца. Сам он умер, смеясь в глаза своим убийцам – чудовищам, которых, наверно, кто-то по ошибке назвал людьми. Я же по жизни легким нравом не отличаюсь, даже улыбаюсь крайне редко, поэтому я просто смотрел…

Секунда… Вторая… Третья…

Немигающие змеиные глазенки, казалось, проникали мне прямо в душу. Все мое тело просило, умоляло – беги, спасайся, делай хоть что-нибудь!!!

Я же просто сидел и смотрел…

Как-то в своем КПК я увидел запись казни одного известного политика. Он шел на эшафот без малейших эмоций, с гордо поднятой головой. А его убийцы были в масках. Они боялись больше, чем он. Они – боялись. А он – нет. Это смерть истинного воина. Когда она неизбежна, зачем бесполезные дерганья? Просто уйди достойно. Несложное искусство, почему-то доступное немногим…

Внезапно голова монстра медленно откачнулась вправо. Потом так же неторопливо – влево. Словно огромный радар, чудовище изучало близлежащую охотничью территорию. Оно искало жертву… и не находило.

Почему?

Ведь я со своей лодкой был рядом, даже шею особо вытягивать не надо!

Вопрос повис в воздухе… А монстр, не найдя более ничего для себя интересного, медленно и величаво погрузился в темные воды озера.

Несмотря на его неторопливое погружение, круги по воде пошли нехилые. Достав из-под скамьи берестяную посудину, примеченную ранее, я принялся быстро вычерпывать слегка пованивающую жижу – озерная вода сейчас была густо замешана на глубинном иле, поднятом со дна водяным змеем. Спокойно умирать, глядя в глаза убийцам, имеет смысл, когда нет другого выхода. Когда же выход есть, умирать просто глупо…

В общем, пока я вычерпывал воду из лодки, этими кругами-волнами ее таки прибило к берегу. Однообразная работа, которую к тому же необходимо выполнять быстро, превращает человека в некое подобие механизма. Вот я и работал помпой, не обращая внимания ни на что, пока не пришел в себя от удара килем о дно. Словно раненый тюлень, посудина, спасшая мне жизнь, устало завалилась набок.

– А киль-то у тебя все же есть, – произнес я, выпрыгивая на пологий берег. – Прощай, старушка. И еще сто лет тебе не тонуть.

Наверно, так разговаривали кавалеристы с умирающим конем, который вынес их с поля боя. Кто-то скажет: тронулся мужик, с автоматами, лодками и ножами разговаривает. Пусть говорят. Я-то точно знаю, что доброе слово приятно и кошке, и неодушевленному предмету, который помог тебе в трудную минуту.