Закон Севера

Очень интересно, куда отправляются убитые из этого вашего Края вечной войны…

Внезапно кровь под ногами забурлила и начала подниматься, словно вода в заполняемом резервуаре. Тени захохотали, закружились…

«Ты наш, – наперебой шептали они… – Ты никуда от нас не денешься…»

Я поднял глаза. Действительно, бежать было некуда. Трехметровые деревянные стены арены стали выше втрое. А над ними, протыкая изуродованным шпилем черное небо, высилась Башня, похожая на гигантское копье давно умершего рыцаря.

Я застонал от бессилия и со всей силы ударил по бурлящей крови, поднявшейся мне уже до пояса…

– Тихо, тихо, – раздался у меня над ухом голос.

И это не был голос мертвого предводителя осмов…"

"Видение медленно таяло, теряя краски и объем, становясь лишь тенями от прожектора на кирпичной стене. Передо мной стоял робот, нервно переминаясь на крабьих ногах. А стальные кусачки его манипулятора осторожно сжимали крохотную песчинку, с которой свешивался едва видимый пучок волосинок. Их бы вообще не было видно, если б не луч прожектора, направленный на них сбоку, и если бы они висели свободно, а не слиплись в крохотную косичку, на кончике которой повисла свежая рубиновая капля.

– Вот твой плата, хозяин, – произнес довольный серв. – Не в смысле я отдать тебе долг, а в смысле это твой микросхема. Теперь никто не путать тебя с киборг, и я в тот число.

– Блин… – простонал я, зажимая глаза ладонями и непроизвольно покачиваясь из стороны в сторону. – Голова…

– Я понимать, – прогудел робот. – Удвоение мыслей, двигательный активность не совпадать с волевой намерение, светобоязнь.

Это временный эффект раздражений кора головной мозг. Датчик быть вживлен именно так, чтобы его можно было извлекать без сложный операция, простой вытяжкой прибор из ткани. Жаль, у меня нет лекарств из старый запас…

– Спирт есть? – прохрипел я.

– Спирт есть, – отозвался робот.

Загудело что-то, наверно лифт под брюхом серва, и в следующую секунду моих ноздрей коснулся знакомый запах.

Я с усилием оторвал ладони от глаз, протянул руку…

– Не надо, – сказал робот. – Твой расплескать. Запрокинь голова, открывать рот.

Я повиновался. Действительно, единственное, на что я был сейчас способен, это с усилием разогнуть шею и раззявить хавальник. В который немедленно плеснуло обжигающей жидкостью.

Естественно, я задохнулся. Поперхнулся, закашлялся… И тут же двигательная активность восстановилась сама собой. Схватиться за горло, повалиться на битый кирпич, затрястись в смеси постоперационных конвульсий и неистового, раздирающего кашля… который, надо сказать, понемногу сходил на нет.