Закон Севера

Кио выпустил слишком длинную очередь… А в магазине АК всего тридцать патронов…

И тут моё шпионское оружие, наконец, выстрелило. Из его ствола в лицо киборга метнулось черное облако, прорезанное тонким огненным росчерком. Вряд ли, конечно, танталовому черепу мог повредить мой пистолетик, будь выстрел произведен хотя бы с трех метров. Но я стрелял в упор…

Киборг отлетел к двери, приложился об нее затылком и медленно съехал вниз, на крыльцо. Его лицо было черным от пороховой гари, а во лбу обозначилась неслабая вмятина.

– Вот оно как, – кряхтел я, стаскивая неподъемного охранника с крыльца.

 – Учил бы устав, не получил бы сотрясение мозга…

Киборг бормотал в ответ что-то невразумительное, пальцы его левой руки подергивались быстро-быстро, словно их хозяин печатал текст на невидимой клавиатуре. Ничего, очнется – будет умнее. Настя вроде говорила, что у представителей ее народа с регенерацией полный порядок…

Вход был свободен. Жаль, конечно, что кио выпустил весь магазин и не озаботился захватить на дежурство запасной. Но всегда лучше поблагодарить судьбу за то, что есть, чем сетовать на то, чего нет.

Другого оружия на теле вырубленного киборга не обнаружилось. Потому я лишь вытащил из нагрудного кармана охранника внушительный ключ и открыл им дверь. Да уж, время пластиковых карточек и электронных замков осталось в далеком прошлом…

Правда, в постапокалиптическом настоящем тяга отдельных личностей к комфорту и излишествам осталась прежней.

Логово нейроманта было обставлено с роскошью, доступной в этом мире богатому человеку. Под потолком первого этажа горели электрические лампочки в дешевых плафонах, обернутых стальной сеткой.

На гладко выструганном деревянном полу раскорячились гнутыми ножками два чайных столика ручной работы. Вдоль стен стояли теперь уже старинные офисные диваны, заново переобитые бурыми шкурами фенакодусов. Над креслами были развешены картины, изображавшие мрачные постапокалиптические пейзажи и жуткие морды мутантов на непроглядно-черном фоне. В неярком свете потолочных ламп морды дампов, жуков-медведей и фенакодусов казались странно живыми.

Этаж был пустынен. Я закрыл за собой дверь и чисто любопытства ради приблизился к ближайшей картине, изображавшей голову шама.

Н-да, парень, который рисовал портрет, туго знал свое дело. Единственный глаз мутанта словно изучал меня, прикидывая, как бы половчее воткнуть мне в лицо тонкие глазные щупальца. Картину явно рисовали с натуры. Интересно, какой шам дал вот так запросто срисовать свою физиономию? Уж не Фыф ли развлекается в захваченном замке?

В правом углу картины имелась крохотная, полустертая от времени подпись. Я пригляделся. «Игорь Полтавский», кажется, хотя могу ошибаться.