Закон - тайга

— Я не за их, за мужика замуж выходила…

— А ваша получка где? — поинтересовался следователь.

— При мне, — щелкнула резинкой рейтуз на ноге.

— Вас в столовую пригласил кто-нибудь или сами пришли?

— Иногда звали, а вот вчера — не помню, — призналась Дашка простодушно.

— Постарайтесь все восстановить в памяти. С кем вы пошли в столовую, с кем говорили, может, кто-то необычно рано ушел из столовой? — спрашивал следователь.

Дашка, морща лоб, вспоминала.

— Может, деньги у Тихона взаймы кто-нибудь просил? — вставил участковый. Следователь поблагодарил его взглядом за вопрос.

Баба мучительно вспоминала.

— Никитка клеился! Просил одолжить. Но Тихон отказал пьянчуге. Сказал, что самим надо. Перед самой столовой, в машине попросил. Да и я бы ему не дала. За день пропьет. А возврата потом не жди, — обрадованно вспомнила Дашка.

— Он в тот вечер был в столовой? — спросил следователь.

— Был. Пришел вместе со всеми. А потом напился очень скоро, как всегда. И его утащили мужики в барак.

— Сколько времени он пробыл в столовой?

— Да с полчаса. Не больше. Он всегда так. Одного стакана ему по горло хватает, — рассказывала баба.

— Нет. Это не Никита. Он алкаш. Это верно. Долг может не вернуть. Но мужик не без совести. На мокрое не решится, — вставил участковый. И добавил, подумав: — Да и ростом он не удался. Дашке по сиськи будет, — глянул туда, где раньше была задвижка."

"— Никитка к нам заходил иногда. Вечером. То хлеба, то чаю попросит. Тихон давал ему. Но друзьями иль врагами они не были. Он в другой бригаде работает. Просился к нам. Но люди наши его не захотели. Слабоват. Мало от него проку на деляне.

— На такое убийство сила не нужна, — в раздумье сказал следователь.

— Верно. Но Тихон втрое крупнее Никитки. И один на один тому сморчку не одолеть бы бригадира. Даже если предположить, что он вначале оглушил Тихона, — говорил участковый.

— Да никогда не стал бы Тихон с ним выпивать. Это я точно знаю, — поддержала баба.

— Но открыть дверь, будучи в нижнем белье, он мог только хорошо знакомому человеку. А выпивать мог с другим. Тем, кто и не думал убивать его. Хотя все это лишь версии, — вздохнул следователь.

— Да не могли его убить. Не за что. Ну строгий, так потому что бригадир. Зато никого не обижал, даже выпивши. Никогда не буянил, не матерился. А и враждовать с ним было не за что. Враждуют из зависти. Тихону никто не мог завидовать. Сам он помер. С горя, — пригорюнилась Дашка.

— Рад бы поверить в несчастный случай, да долг не велит.

Дашка пожала плечами, сказала тихо:

— Воля ваша. Ищите. Коль был супостат, его поймать надо. Знай я наверняка, что убит Тишка, узнай, кто это утворил, своими руками ему башку бы открутила, сукиному сыну…

— Вам не нужно вмешиваться в работу следователя, а тем более — карающих органов.