Закон - тайга

Дарья уже замоталась одна. В раздевалке толпились женщины, дети. Всем надо выдать тазы, веники, продать биле- ты. А тут напор воды ослаб. Бабы кричат — пару не

стало. Дарья бегом в котельную. До конца рабочего дня еще три часа. Надо выдержать.

Дарья устала ждать Тимку и решила, что сбежал он из котельной. Не захотел у нее работать. Зря она просила о нем в милиции.

«Когда только помоются эти старухи!» — подумала Дарья, заглянув в парную. И вдруг увидела, как забила горячая вода из кранов. Мигом в котельную метнулась.

Тимофей прибавил давление в котлах. Регулировал подачу соляра, воды.

— Тимка, я думала, ты уже не придешь, — призналась Дарья.

— Я не фраер. Обещал — не лажаюсь. Ты не бегай по холоду. Накинь поддевку. Застынешь, — глянул на нее Тимоха.

— Людей сегодня много. Не скоро управимся. Устала я уже.

— Ничего! Сейчас поддам парку, дело живей пойдет, — пообещал кочегар.

Но последние посетители ушли в двенадцатом часу ночи.

Дашка мыла пол в предбаннике, когда Тимофей, решив помочь бабе, обдал тугой струей кипятка тазы, скамейки, полы в помывочном зале. Стены шваброй отмыл. Протер их насухо. Железной щеткой отодрал лавки, снова обдал их кипятком, с полов остатки мыла и пены убрал, протер двери и распахнул настежь, чтобы проветрить.

Только тут Дарья поняла, что Тимка вовсе не мылся, а ей помогал. Заглянула. Полы из шланга облила кипятком. Остальное уже в порядке было.

Пока отмыли крыльцо, проветрили баню, время за полночь перевалило. Сели к столу усталые.

— А я думал, что в бане работы нет. Сиди — продавай билеты, а тут вся спина в мыле, — признал Тимофей.

— С виду все легко. Покуда не своими руками. Я поначалу отсюда на карачках выползала. Хорошо, что потемну.

Никто не видел. А утром — нос задрав. Вроде у меня самое легкое дело. Чтоб не смеялись надо мной. Потом втянулась. Но, сам видишь, легко не бывает. Иной раз домой вернешься, кусок в горло не лезет. Ну да где легко теперь? — вздохнула Дарья.

Тимка принес пакет с жареной рыбой, хлебом. Предложил и Дарье. Ели молча. Каждый о своем думал.

Мужик вспоминал сегодняшнюю стычку с фартовыми в столовой. Понимал: не случись милиция, неизвестно, чем бы все закончилось. Но добром для него, конечно, не обошлось бы."

"Дарья о своем взгрустнула: снова возвращаться в нетопленый темный дом, где никто ей не распахнет двери, не обрадуется, не приготовит постель, не подаст чашку чаю.

Не только она, даже дом устал от одиночества и молчания. Он давно не слышал человечьего смеха, голоса. Лишь бабьи слезы, те, что за ночь лились на подушку, едва успевая просыхать. О них никто не знал, кроме дома. Он был так же одинок, как и хозяйка.

Дарья ждала, что Тимофей скажет ей хоть одно доброе слово. Ведь умеет, знает. Ей так легко было бы уснуть, почувствовав себя не совсем старухой.