Кротовский, не начинайте

Какими ветрами в нашей деревне?

— Вы говорили про прорыв с Изнанки. Решил лично убедится, все ли в порядке.

— Спасибо, прорыв закрылся.

— А вы умеете это определять? — заинтересовался Комаринский.

— Умею. Я же картограф.

— Слушайте, Кротовский. Не в службу, а в дружбу. Съездите с нами в соседнее село. Там скот пропадает. Все указывает на то, что лезут где-то с Изнанки, а найти не можем.

— А чего не съездить. Поехали.

В деревне мне пока заняться нечем. Залажу в грузовик. Подпоручик сдвигается, давая мне место.

— Как, граф, осваиваетесь?

— Понемногу… так вы говорите, скот пропадает… а, может, причина прозаичней? Я смотрю, тут без тварей Изнанки хватает охотников до чужого скота.

— Уже столкнулись с Балакбаем? — сочувственно спрашивает Комаринский.

— Вот только что был перед вами. Оброк требует. На него хоть какая-то управа существует?

— Увы, граф. Арифметика простая. У меня тридцать сабель, а у Балакбая триста. А если он свиснет в степь, примчится еще два раза по столько.

— Понимаю. Против него надо войска отправлять.

— Так в том и дело, — горячится Комаринский, — Балакбай — хитрая тварь. Не заступает за ту черту, чтобы против него армию отправили. Гадит по-мелкому… но дома подпалить может.

— Значит, проще откупиться?

— Выходит, что проще, — подпоручик морщится и замолкает.

Приехав в соседнее село, подпоручик выходит из грузовика, чтобы потолковать с местным барином. А я пытаюсь осмотреться, как тут быт устроен. Село не на самой границе со степью, как моя деревня, но наверно сталкивается с теми же проблемами. И степняки навярняка так же докучают.

Но я вижу коров, овец, вижу стреноженную лошадь. Это что значит, только моя деревня под раздачу попадает? Подпоручик проговорил с местным управленцем недолго. Вернулся в кабину. Махнул рукой, показывая водителю, чтобы ехал вдоль по улице. На окраине грузовик заглушили. Я вышел вслед за Комаринским. Из кузова повыпрыгивали бойцы."

"Дальше пошли пешком через колосящиеся поля. Да как так? Здесь нормальное село. Здесь сеют и пашут. А моя деревня проклятая что-ли?

— Удивляетесь, граф? — Комаринский видит мое недоумение.

— Не без этого.

— Границы вашей деревни не вписаны в кадастровый реестр. Она как бы не входит в границы империи. Балакбай это знает. Поэтому и позволяет себе многое.

Теперь начинаю понимать. По одним документам здесь прочерчено. По другим документам там прочерчено. А бюрократическая машина негибкая и закостенелая. Толи входит деревня в империю, толи не входит. А в высоких кабинетах напрягаться никто не хочет. Перечерчивать государственную границу из-за клочка земли? Ищите дураков.

Пересекаем поля и заходим в подлесок.

— Где-то здесь, граф. Посмотрите, будте любезны.