Замок на двоих. Королева неблагого двора

Вот только сидеть сложа руки и дожидаться мужа я не сумела.

Покои, конечно, оказались чудесны – и даже с окнами, овальными, обрамленными все теми же черепами. Но солнцем, пытавшимся растопить снег на горной гряде, я любовалась недолго.

Возможно, при иных обстоятельствах моему восторгу не было бы предела уже с первого шага внутрь гвиллионской горы, но сегодня, полная впечатлений, изрядно уставшая и озабоченная совсем другими вещами, я не смогла ни толком рассмотреть, ни запомнить интерьеры и одежду незнакомого мне народа."

"А кроме того, в несомненно красивом и величественном горном дворце гвиллионов, будто сильным сквозняком, тянуло тьмой. Тьмой боли, горя и смерти. И эта тьма влекла меня к себе как магнит. Точнее, как нить, натянувшаяся между ней и моим сердцем. Она вибрировала у меня под ребрами, напоминая о королевском долге. Но даже не будь я королевой…

В этот раз я пришла к раненым без подарков, разве что с улыбкой…

Но не прийти – не могла. Не облегчить их боль и скорбь – не могла.

Меня изрядно удивило то, что здесь, во владениях гвиллионов, примерно каждый третий среди раненых оказался гномом. Видимо, извечно конкурирующие за горы народы выступили против общего врага единым фронтом. Кстати, и целители, хлопочущие над пострадавшими, через раз являлись гномами.

Такого числа раненых мне еще не встречалось. Как и количества тьмы… Даже в практически уничтоженном Хармас-Хайрасе ее было меньше. То ли поэтому, то ли потому, что день у меня выдался не самый простой, но из анфилады залов, отведенных под лазарет, я едва выползла.

Миола, все это время не отходившая от меня, помогла сесть у стены на изящно выделанный каменный пуфик, а какой-то доктор сунул под нос резко воняющий кусочек мха.

Аж глаза заслезились!

– Королева, вам нужно сбросить… это. – Миола честно пыталась говорить ровно, но в конце фразы ее голос все же дрогнул.

«Это» клубилось вокруг меня плащом и, словно живое, так и норовило протянуть жгут-лапку к другим разумным. Я подтянула к себе на удивление материальный и безумно тяжелый плащ из боли и смерти, повернулась к девушке и устало сказала:

– Да-да, я знаю. Мне нужен пустой зал. Для сброса.

– Я провожу, – с готовностью предложила гвиллионка. Она хоть и смотрела на происходящее с опаской, но все равно отважно подала мне руку.

– Спасибо.

Нас догнала одна из пожилых гномок-целительниц и едва ли не со слезами на глазах схватила меня за руку:

– Ваше величество… спасибо, спасибо, ваше величество!

– Лиохара! – прошипела Миола, со страхом в глазах пытаясь оттащить ее от меня. – Аккуратнее, это же королева…

– Да, я знаю, Миола! – нетерпеливо кивнула гномка. Повернулась ко мне и уже гораздо спокойнее и уважительнее закончила. – У меня в третьем зале два сына, ваше величество.