Замуж в наказание (СИ)

Его просящий, наполненный нетерпением взгляд усугубляет мое чувство вины. А еще я старательно гашу вспышку злости за то, что требует слишком многого после моих частых и настойчивых попыток донести всю сложность происходящего.

Женщина должна быть терпеливой. Для своего мужчины – понимающей.

Улыбаюсь и глажу его по лицу. Любуюсь искренне, а он снова опускает взгляд вниз. Хочется подтянуть ткань повыше, чтобы и самой не смущаться, и его не мучить, но я не уверена, что он поймет этот жест правильно. Поэтому просто жду, когда вернется глазами к моему лицу.

Он очень красивый. Высокий голубоглазый блондин с курносым носом. Мы – противоположности и внешне, и по характеру. Он – свободолюбивый, не знающий запретов и границ. Я – из них состоящая. Завидую ему и чуть-чуть мечтаю, что когда он возьмет меня в жены, начнется совсем другая, наполненная свободой, жизнь. Но для этого нужны шаги. Не мои. Его.

Навязываться я не стану.

– Как же я поеду, Мить? Там все мои… Лейляша…

Он кривится. Для него это не аргумент. А я переживаю всплеск обиды."

"– Бросай их ради меня, Аль. Я ради тебя кого-угодно брошу…

Смеюсь и хлопаю парня по груди, а в моей при этом разливается тепло.

Это звучит очень трогательно. Даже спорить не хочется. Наверное, если он так говорит, то ему ради меня тоже есть, что бросать…

– Не могу, Мить… Прости…

– На мотике на речку, Аль… Без шлемов… Давай…

Его предложение звучит так вопиюще и будоражаще, что у меня дух перехватывает. Буйное воображение тут же рисует картину совсем не из приличных, но как же заманчиво…

Ехать, раскинув руки, чтобы ветер обдувал, волосы развевались, кричать… Потому что с ним всё можно делать громко. И смеяться. И ругаться…

А раз уж речка, то может даже покупались бы…

А-а-а-а… Как заманчиво и как непозволительно.

Жмурюсь и мотаю головой. Нет. Потом. В той нашей будущей жизни — всё на свете.

Кладу свои ладони на руки Мити. Снимаю со своих бедер, веду вверх. Я знаю, что проявлять уважение и любовь к людям, в частности мужчинам, целуя их руки — это только наша традиция. Но Митю я хочу любить по-всякому: и как хочется ему, и как хочется мне.

Поэтому тяну ближе, прижимаюсь губами к костяшкам, вскидываю смущенный взгляд. От того, как он улыбается, смущаюсь ещё сильнее.

Знаю, что он в этот жест закладывает не тот смысл, что я, но это и неважно, мы обо всем договоримся.

– А если ночью подъеду, спустишься?

Он сглатывает, я вижу, как дергает кадык и очень хочу пообещать глупость, но из последних сил мотаю головой. Не могу так поступить с родителями и собственной репутацией. Мне и так сложно смотреть им в глаза. Хочу сохранить хотя бы крупицы.

– Вот ч-ч-черт…

Митька ругается. Дергает руки. У меня зрачки расширяются от волнения. Думаю, что сейчас вспылит, обвинит, уйдет.