Замуж с осложнениями

Так что спокойно варю себе кофе (он обнаруживается рядом с чаем), извлекаю последние йогурты и размачиваю некоторое количество белых шариков, оказавшихся овечьим сыром, до состояния брынзы. Сгружаю все это плюс молоко и сахар на сервировочный столик и прикатываю в каюту. Азамат спит.

Я располагаюсь за столом, наливаю себе в пиалу кофе из красивой самогреющейся джезвы с рельефными рисунками на боках — вот лисы, мангусты, еще какие-то явно мифические хищники. Открываю бук для информационного сопровождения и сижу, радуюсь жизни.

В буке письмо от мамы.

Он что, косоглазый, что ли? Прям китаец? Ну ты даешь.

Подумала хоть, чем ты его кормить будешь? И не промахнулась ли ты с размерами, дитя мое? У тебя получается просто йети какой-то.

Смотри там осторожнее на Гарнете, у них, говорят, атмосфера плохая из-за того, что звездолеты все время туда-сюда шныряют. Не загорай. И не забудь про лилии.

Кто ж про них забудет… Ну вот и повод воспользоваться внешней клавиатурой. Она резиновая и печатает беззвучно, и пальцы так пружинят забавно. Отвечаю, что про лилии помню, по мерке этой уже шила, и все правильно, он и правда такой огромный, нет, не китаец, но да, раскосый, а что это еще за расизм такой в нашу прогрессивную эру?! И вообще, кормит нас бортовой повар.

Потом еще просматриваю какой-то спам, письмо от Сашки про то, как мне все передают пламенные приветы и сколько они выпили за наше с Азаматом здоровье, письмо от подруги, которая собирается тоже поработать на звездолете и интересуется, какие там могут быть непредвиденные накладки… Любые, дорогая, вот, например, неземная любофф.

Я, наверное, хмыкаю, когда об этом думаю, потому что любофф просыпается и поворачивается на звук.

— Доброе утро, — говорю и наклоняюсь, чтобы его чмокнуть.

— И правда доброе, — улыбается он. — Что-то мне кажется, что уже очень поздно.

— Бук показывает восемь.

— Ох, что ж ты меня не разбудила?

— А зачем?

— Ну-у… как…

Поскольку ничего более содержательного он ответить не может, я перевожу тему:

— Кофе будешь?

— Кофе — это хорошо, — говорит он, протирая глаза.

Я залпом допиваю свой и наливаю ему в свою освободившуюся пиалу. Джезва довольно большая, на две чашки хватает, даже если отцедить гущу.

— Сахар, молоко?

— Нет, нич… Ты что, мне кофе варила?

Вытаращился, как будто я ему этот кофе через минное поле принесла.

Интересно, мы когда-нибудь вообще придем к равенству?

— А почему нет? — спрашиваю с легким вызовом.

— Ну… как бы… у вас так принято? — находится он."

"— Не то чтобы принято, — говорю веско, еще не хватало, чтобы он от меня каждое утро кофе в постель ждал, — но и ничего особенного в этом нет. Так, хочется иногда приятное сделать. А у вас что, не так?

— У нас замужние женщины не готовят.

Я закашливаюсь.