Замуж с осложнениями

Эти четкие влажные звуки в сочетании с низким хрипловатым голосом, это «настоялась», похожее на растопыренные колья забора барской усадьбы…

Вслед за ней мы поднимаемся по очень пологой и длинной лестнице в небольшую светлую комнату с окном, где в углу на жаровне из того самого светящегося камня пыхтит чайник, а на столике расставлены крошечные чашечки, молочнички, пиалы с творогом и по центру в вазе — полоски сушеного мяса, как букет. Динбай тут же кидается разливать чай, а госпожа Эрдеген усаживается на подушки у столика и повелевает:

— Чай забелить не забудь!"

"Я смотрю на все это, честно говоря, в тихом ужасе.

Не знаю уж, кто эта старая мымра, но я ей прислуживать не буду ни за какие коврижки. Впрочем, кажется, и не должна. Во всяком случае, Эсарнай спокойно садится напротив, а она ведь примерно моего возраста. Да еще и имена у нас на одну букву начинаются. Наверное, Динбай потому и прислуживает, что она Динбай. Мрак.

Сажусь на подушку, скрестив ноги, как можно дальше от Эрдеген. От ее духов дыхание спирает, не иначе она два флакона на себя вылила. А у меня и так сегодня обонятельная травма. Динбай наполняет чашку старухи, потом мою.

Я, естественно, благодарю и тут же ловлю несколько изумленных взглядов. Ну знаете!

— Вы говорите по-муданжски? — светским тоном спрашивает Эсарнай.

Я делаю вид, что мучительно пытаюсь ее понять, и отвечаю на всеобщем:

— Я знаю только некоторые слова.

— Ах вот как. — Она легко переходит на всеобщий, хотя акцент у нее довольно сильный. Затем пододвигает ко мне молочник. — У нас принято на Цаган-идир есть и пить все белое.

Я снова благодарю и вслед за старухой наливаю себе в чай молока. Я не фанат этого дела, правда, но раз так принято…

— Почему вы все время благодарите? — с легкой улыбкой спрашивает Эсарнай.

— У нас так принято, — отвечаю не менее светским тоном с такой же улыбкой. — Хорошо воспитанный человек всегда всех благодарит.

Младшие женщины переглядываются, видимо, запоминают на будущее. Ох и нахватаются они от меня манер, я так чувствую. Старуха, кажется, заснула.

— Вы ведь первый раз на встрече? — спрашивает Эсарнай.

Динбай наконец-то уселась напротив меня, сбоку от Эрдеген, и тут же принялась с энтузиазмом уплетать творог с мясом.

Ага, творог едят ложкой.

— Да, впервые. Я вообще недавно попала к Азамату на корабль.

Эсарнай кивает, а я пробую творог. Он соленый, похож на брынзу. Ничего, съедобно. Я побаиваюсь расспросов насчет того, почему вышла за Азамата, так что переключаю их на культурный контекст:

— А что такое Цаган-идир?

— Белый день, — доходчиво поясняет Эсарнай.

Блин, это-то я поняла!

— Это праздник! — радостно говорит молчавшая доселе Динбай. Эсарнай бросает на нее недовольный взгляд, но той уже все равно.