Замуж с осложнениями

Алтонгирел, как раз оказавшийся к нам лицом по ту сторону единоборцев, поднимает вопросительный взгляд на капитана. Тот машет ладонью из стороны в сторону, дескать, разгоняй. Духовник открывает было рот, но тут, изогнувшись, аки змея, Ирнчин каким-то хитрым ударом по лодыжке валит Хранцицика на обе лопатки. Красные и потные, они довольно формально сцепляют локти и расходятся, вставая в круг с прочими борцами. Под руководством Алтонгирела все вместе возносят хвалу богам и обещают приложить по двенадцать раз столько усилий, сколько они вложили в битву, чтобы Муданг процветал.

Когда все расходятся из зала, Алтонгирел приближается к нам.

— Слушай, Азамат, с этими двумя надо что-то делать. Так не может продолжаться, они каждый праздник портят.

Азамат пожимает плечами.

— А что мы-то можем сделать? Вот доберемся до Муданга, может, там что-нибудь разрешится.

— Ну да, жди, — мрачно кивает Алтонгирел.

— А что они не поделили? — спрашиваю.

Алтонгирел фыркает:

— Женщину, что ж еще. Привечает, сучка, обоих, никак не определится. Я уж с ней и так, и эдак…

Мне страшно представить задушевный разговор в исполнении Алтонгирела.

— Ты бы, кстати, с ней поговорила, когда там будем. Может, тебя послушается.

— А что я ей скажу? Вдруг она и правда выбрать не может. — Не нравится мне эта идея.

— А ты бы сама кого выбрала? — спрашивает Алтонгирел.

— Азамат, — говорю, тыча пальцем в духовника, — это провокация.

Капитан усмехается.

— Да ладно, скажи уж. Нам ведь интересно, как вы, земляне, судите.

— Мы, земляне, и я лично — это очень разные вещи, — говорю сухо. — Если вас уж так волнует этот вопрос, то мне лично больше приятен Ирнчин, хотя бы потому, что он производит впечатление человека, хорошо делающего свое дело.

— Ты все злишься на Хранцицика за Эцагана, — говорит Азамат.

— Конечно, злюсь, — отвечаю. — А чего он лезет туда, где ничего не понимает? Хорошо хоть не навредил.

— М-да, — кривится Алтонгирел. — Это вряд ли будет аргументом для нашей самки.

— Тебе пойдет быть немного добрее, — весело говорит ему Азамат.

Духовник кривится еще сильнее.

— Чем советовать, лучше бы поразмялся. Я что-то вообще не помню, когда ты тут был в последний раз.

— Недели две не был, — припоминает Азамат, снимая куртку и извлекая из ее кармана кожаные перчатки.

Алтонгирел вытряхивается из халата, глядит на меня пустым взглядом.

— Смотреть будешь? — спрашивает наконец.

— Если никто не против… — говорю. Мало ли, может, он меня стесняется.

— Смотри-смотри, — усмехается. — И пусть твоими глазами боги смотрят. — С этими словами он поводит рукой у меня перед лицом, очень близко, а потом разворачивается и отходит в ту часть зала, где шли поединки. Азамат уже там, в маске и перчатках.