Замуж с осложнениями

— Скучаете по дому? — спрашивает капитан, про которого я чуть не забыла.

— Ну да-а, в общем, вроде того…

— Я тоже, — кивает.

Он сидит на краю кровати, прямо под иллюминатором, который, впрочем, завешен электронной картинкой — горы, у подножия какое-то жилье, на переднем плане травень по пояс. Это, видимо, и есть дом. Потому что эстетическая ценность пейзажа весьма сомнительная.

Некоторое время молчим, но я побаиваюсь, что сейчас на меня польется поток воспоминаний ветерана, так что решаю прервать воцарившееся понимание.

— У вас есть книги…

Он прослеживает, куда я смотрю.

— Да, есть. А у вас нету?

— Дома есть.

— У меня дома тоже были, но я там давно не живу, так что приходится тут хранить.

— Это… фикшн? — спрашиваю осторожно.

— Хм? Нет, это наши, муданжские книги. Предания, песни. Земные мне в электронном формате удобнее, быстрее искать незнакомые слова, — улыбается, видимо вспоминая обед.

— Вы очень хорошо говорите на всеобщем. — Ну надо же человеку напоследок комплимент сделать.

— Спасибо. Я люблю узнавать новое. Кстати, было очень интересно поговорить с вами о земной культуре.

— Мне тоже.

Х-хотите… Мой адрес у вас в буке случайно сохранился… Пишите, установим культурный контакт.

Смотрит на меня так, как будто я — словарная статья, которую ему надо выучить. Догадывается, что адрес сохранился неслучайно?

— С удовольствием."

"Из мемуаров Хотон-хон

Земной союз не обрадовался происшедшему. Мрачный, покрытый шрамами наемник говорил убедительно, тем более что кое-кто из ветеранов Второй джингошской кампании его опознал. Даже из Торговой палаты поступил отзыв, что, дескать, любой предприниматель, торгующий с Гарнетом, слыхал про Байч-Хараха, потому что на его выбор поставщика ориентируются все серьезные наемники.

Кто-то что-то слышал и про его участие в Первой джингошской кампании на стороне Земли, хотя в это уж совсем трудно было поверить. Сам великий ветеран Второй ДК маршал Ваткин авторитетно заявил, что пытаться окружить, поймать или как-либо перехитрить Байч-Хараха себе дороже.

Доподлинно неизвестно, что заставляло разных людей, имеющих дело с Азаматом, так легко ему доверять — были ли это его грозная внешность и спокойная манера, безупречная репутация, боевая слава, наградившая его гордым прозвищем Байч-Харах (то есть, в переводе, ванька-встанька)… Вот муданжские Старейшины твердо знали, что таковы были его судьба и воля богов.

В итоге на стыковку с муданжским кораблем был выслан пассажирский шаттл с военным экипажем и приказом не стрелять. Забрать детей. Отдать сертификат на вознаграждение. Никаких глупостей.

* * *Вслед за детьми выхожу в стыковочный коридор — исключительно неприятное место. Стенки мягкие, шатает. Дверь за мной закрывается, кому охота тепло терять.