Замуж с осложнениями

Бормочет что-то невнятно, не просыпается. А может, это я не вижу и не слышу. Внезапно кладет руку мне под мышку, пригибает к кровати, я падаю. Прижимает к себе, накрывает одеялом.

— Все хорошо, — говорит почему-то по-муданжски. — Все хорошо, тебе просто приснилось. Я с тобой. Спи.

Больше ничего не помню.

Глава 7"

"Просыпаюсь от того, что жарко. Рядом не иначе печка. Нет, оно дышит. Вот вдох пошел, долгий, глубокий. Слышу, как расправляются легкие. Господи, кто же это такой огромный? Может, мне снится, что я маленькая у мамы под боком сплю? Ладно, кто бы ни был этот большой зверь, я знаю, что он добрый.

Он потерпит, если я еще поваляюсь. Только уж очень греет. Оказывается, я отвыкла спать не одна.

Укладываюсь поудобнее, утыкаюсь лицом в теплый бок. Или это не бок… поди разбери. Нет, это, наверное, грудная клетка, потому что сердце слышно. Ого, как стучит. Частовато для такого большого существа. Может, большой зверь сердится, что я не даю ему встать? Ладно, чувствую, пора просыпаться.

Зеваю, потягиваюсь, продираю глаза. Странно, обычно я помню, где засыпала, даже спьяну. А спьяну, похоже, и было, судя по сушняку. И голова немного кружится.

Атас.

Слева от меня кто-то лежит. Медленно поворачиваю голову вверх, чтобы посмотреть кто. С того конца на меня квадратными глазами взирает Азамат. А что, собственно… о-о-о-ой, да, вспомина-а-а-аю!

Вовремя соображаю, что подскакивать и шарахаться не стоит — голова закружится, а может и стошнить. Он не оценит.

— Привет, — говорю. Язык ни фига не слушается. — Я тебе не очень помешала?

Молча мотает головой, волосы падают на лицо. Он с распущенными спит? И не путаются?

— У тебя чего-нибудь попить нету?

Все так же молча берет с тумбочки позади себя бутылочку минералки.

Господи, Азамат, кто скажет, что ты не прекрасен, — рыло начищу!

Пью, сколько могу за один присест. Потом дышу. Голова кружится.

— Можно узнать, как вы тут оказались? — спрашивает он слегка не своим голосом. Или это у меня все еще глюки?

— А ты не помнишь? — говорю.

Кажется, он бледнеет.

— Боюсь, что нет.

— Я отравилась галлюциногенами. Пришла попросить тебя помочь мне найти лекарство, потому что сама видела всякий бред, не смогла бы прочитать этикетку.

— И… почему вы меня не разбудили?

— Мне казалось, что разбудила.

— А я что-то сказал?

— Да. Что все будет хорошо и что мне все приснилось. А потом я отрубилась. Ты правда не помнишь?

— Нет.

Садится, трет лицо руками. Пижама на нем темно-зеленая в обтяжку, рукава длинные, вырез к шее вплотную. Как в этом спать можно — не знаю. Зато какая талия… Под курткой-то не видно. Буду для мамы фотографировать, надо будет с него куртку ободрать. Так, хватит о чуши думать. Мне все еще нужно лечиться, все-таки и рецидив возможен.

— Знаете, это могло случиться, — говорит.

— Что? — не понимаю я.