Замуж с осложнениями

И где они были все эти века…

Напоследок капитан окидывает Гонда грозным взором, и мы выходим. Идем куда-то… точнее, это Азамат идет, а я за ним следом, не знаю зачем. Привычка уже, наверное. В неизвестном мне отсеке корабля навстречу попадается один из старших в команде, тот, что сидит за столом справа от Алтонгирела.

— Как будем… — начинает на муданжском, потом, покосившись на меня, переходит на всеобщий: — Как будем хоронить?..

— Кого?! — рявкаю я, не давая Азамату и слова сказать.

— Эцагана… — растерянно отвечает мужик.

— Когда он лет через семьдесят умрет от рака прямой кишки в своей постели, это будет не ваша проблема, — говорю с некоторым нетерпением.

Нет, ну можно не верить, что я хороший врач, но не до такой же степени!

Собеседник переводит озадаченный взгляд на капитана.

— Не суетись, Хранцицик, — произносит капитан, и я совершенно неприлично хохочу прежде, чем успеваю скомандовать себе сдержаться. Азамат что-то там продолжает говорить про то, что моего пациента рановато хоронить.

— Но я же сам его бинтовал, там нет шансов… — бормочет человек с чудо-именем.

Это заставляет меня резко посерьезнеть.

— А, так это был ты? А промыть раны или хотя бы кровь остановить тебе в голову не пришло? — напускаюсь на него.

Я, может, тут и в гостях, маленькая и беззащитная, но, когда речь идет о моем пациенте… голову откушу только так.

— Естественно, я промыл! — возмущается он.

— Ага, с расстояния в два метра! У него все лицо в крови было, когда я зашла!

— Ну так заново натекло! Что вы думаете, кровь ждать будет?

— Я думаю, что можно было зашить!

— На лице?!

— А что?!

— На лице нельзя зашивать! Тут уж как срастется, у каждого своя судьба.

Очень хочется побиться головой о стенку.

А лучше побить кое-кого. Больно.

— А на животе что? Тоже нельзя?

— Так раны сквозные, я же не могу внутри зашить! Ну и какой смысл…

Держите меня семеро. Иначе точно стукну.

— Значит, так, — говорю, — я зашила все. Это раз. Эцаган выживет, это два. А три — ты, хрен-цуцик, уйди с глаз моих, пока я тебе что-нибудь не пришила!

Шарахается, как от огня, в панике зыркает на капитана и, видимо получив разрешение, исчезает куда-то в боковой коридор.

— Это, что ли, бортовой врач? — рычу. Нет, ну правда, ребенок из экошколы лучше бы справился!

— Нет, у нас на борту нет целителя, — говорит Азамат, тихо стерпевший мои вопли.

 — Их и на Муданге-то не хватает.

— Что, муданжцы патологически неспособны врачевать? Почему нельзя обучить столько, сколько нужно? Где рыночная экономика, в конце концов?! — Что-то я разбушевалась."

"— Это очень долго, — пожимает плечами Азамат. — И трудная работа. Из тех, кто может получить образование, мало кто хочет всю жизнь смотреть на чужие уродства.

Хватаюсь за голову, еле сдерживаясь, чтобы не завыть в голос.